– Одна? Или с Маркусом?
– С Маркусом, – поколебавшись, ответила Хелен.
– А мы? – возмутилась Луиза.
Хелен лишь пожала плечами. Луиза беспомощно обвела нас взглядом и часто закивала.
– Хватит состязаться в благородстве, – поморщился Жерар. – Стража знает, что среди вас летунья, лётное поле охраняется.
– Среди вас? – уточнил Арнольд.
– Среди нас, – поправился Жерар. – Я пока вне подозрений, но проверять будут весь город. И я не знаю, что делать.
– Можно попробовать укрыться у нас, родители никогда не выдадут… – начал Петер.
Жерар покачал головой:
– Мальчик, ты не знаешь, что такое облава. Настоящая облава, когда назначены награды, подняты все стражники, привлечена армия. Они не успокоятся, пока не схватят Маркуса.
И как-то невольно все взгляды устремились к беглому принцу.
– Я… – начал Маркус.
Хелен потянулась, легонько шлепнула его по губам:
– Молчите, принц. Жерар прав, не время состязаться в благородстве. Мы спасаем не только и не столько свои жизни.
С полной обреченностью я понял, что выхода у нас нет.
Достаточно было посмотреть на мрачное лицо Арнольда, на растерянного Жерара, чтобы убедиться – никто не держал в уме хитрых планов на спасение…
– У нас есть один выход, – пробормотал я.
– Что? – Епископ с недоверием посмотрел на меня.
А Маркус улыбнулся. Понимающе, будто не питал даже сомнений, что его спасут.
– Тот руссийский негоциант, что заходил вчера… аквинец… На самом деле он лазутчик Тайной Палаты. И он знает, кто мы.
На миг в глазах Арнольда полыхнула радость. Еще бы, простому стражнику лазутчика поймать – великая удача.
Потом он досадливо поморщился, сообразив, что никакой он больше не стражник…
– Он зазвал меня выпить вина, – начал я. И в нескольких слов пересказал нашу беседу.
Никто не колебался.
– Позови его сюда, – сказал Жерар. – У нас нет иного выхода.
– Сейчас.
Я выскочил в коридор, бросился к номеру Комарова. Постучал, распахнул дверь.
Комаров заканчивал паковать вещи. В объемистых кофрах уже исчезли пышные халаты, затейливые безделушки, бумаги и бутылки.
– Сейчас, Ильмар, – не оборачиваясь сказал Комаров. – Только завяжу покрепче…
– Вы не сомневались, что мы согласимся, – сказал я.
– У вас нет выбора, – подтвердил Комаров. – Не подержите ли тут, пока я стяну края, Ильмар?
Часть третья
Катакомбы и приграничье
Глава первая,
в которой мы возносимся к вершинам изящной словесности, но затем уходим от света
Аквиникум славится своей оперой, а вот искусство лицедеев в нем особым почетом не пользуется.
