Разве может быть вонь полезной? Это, скорее уж, мадьяры в утешение себе выдумали…
Коридор кончился большим залом, уставленным рядами не то больших шкафов, не то маленьких, вроде сельского нужника, будочек. Их было так много, что зал превратился в хитрый лабиринт – полутемный, вонючий и унылый.
Мне вдруг подумалось, что даже в руссийской бане было веселее.
– Надо найти банщика… – пробормотал Петер. Он-то был здесь не в первый раз и порядки знал.
– Зачем? – содрогнувшись, спросил я.
– Раздеться!
Банщик вскоре нашелся – вынырнул нам навстречу из-за будочек, довольно музыкально насвистывая что-то приятственное.
Ничего не спрашивая, кивнул нам, подвел к двум будочкам с открытой дверью, постучал пальцем по нарисованным на дверях номерам – мол, запоминайте, и выдал по увесистому медному ключу. Я глянул на ключ, и подумал, что такой замок при нужде открою и ногтем. Но спорить не стал.
– Раздевайся в кабинке, – сказал Петер.
– А это что? – спросил я. Банщик протягивал мне какую-то тряпицу, некогда белую, но давным-давно уж застиранную в желтый цвет.
Вроде как матерчатый квадрат с двумя шнурками…
– Передник. – Петер вдруг слегка покраснел. – Фартук.
– Какой передник? Какой фартук?
– Банный, его надо завязать на поясе…
Я вспомнил отставного сапера, что так не любил мадьяр и ругал их бани. И впрямь не соврал!
– Ну-ну… – сказал я, прихватывая фартук. Зашел в будочку, прикрыл за собой дверь. Стянул свою щегольскую одежду – брюки жалобно потрескивали, они были узковаты, но пока не рвались.
Что за глупость этот фартук? Да и противно, если честно… до меня его тысяча мадьяр на чреслах носила, а хорошо ли его стирали – один Искупитель ведает…
Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут.
Я вздохнул, повязал фартук. Вышел, закрыл дверцу. Из своей будочки появился и Петер. Уж не знаю, каким он был до болезни, но сейчас, всяко, выглядел доходягой, неделю маковой росинки в рот не бравшим.
– Куда ключ девать? – Я мельком на замок глянул, стукнул легонько пальцем в нужное место – и язычок выскочил, запирая будочку.
Петер похлопал глазами и сказал:
– К шнурку привяжи… ключ потом отдать надо.
– Ясное дело… Ну, пошли.
– Значит, Маркус и Арнольд? – тихонько спросил Петер.
– Да. Парнишку ты по плакатам представляешь… ну Арнольда узнать нетрудно – ищи самого здорового и мускулистого, да чтобы говорил с германским акцентом.
– Если он из-под Вены, – Петер улыбнулся, – то его акцент не должен быть похож на германский. Пусть даже родной язык его – германский.
