– Главная проблема не в том будет, как добраться до портового города, – размышляла Хелен. – На корабль сесть – вот в чем беда. Прервать все сообщения Дом не мог, это уж совсем крайнее дело. Но проверки в портах должны быть такие… грим тут не спасет.
– Жаль, планёры через океан не летают.
Хелен горько рассмеялась.
– Значит, добираемся до ближайшего порта, – решил я. – Нет, не до ближайшего, конечно. Полагаю, нас устроит вполне Марсель или Нант. Галльцы – народ ленивый… и жадный. Может, и обманем Стражу.
– И все? – возмутилась Хелен.
– Ты считаешь, что мы все обсудили? Ильмар!
– Во-первых, обсуждать особо нечего. Мы пока не знаем, что Дом предпримет. Какие введут проверки, насколько поиски усилятся. Во-вторых… лучше мы надолго загадывать не будем.
– Почему?
– Если кто-то из нас… ну, исключая Маркуса… попадет в руки Стражи – остальные должны уходить. И лучше, чтобы пленный не знал точно куда. Знаешь, какие у нас искусники водятся? «Сибирский валенок», «Березка» – это, наверное, страшно. А вот «Белая роза, красная роза»? Или «Венецианский гриль»? «Раскаяние», «Любовь и кровь»? Простое иксионово колесо?.
.
Луиза сложила руки лодочкой и принялась молиться.
– Ты что… все это пережил? – растерянно спросила Хелен.
– Господь миловал. Трех таких пыток не пережить! А говорить начинают на первой, уж можешь поверить. Когда меня на Печальные Острова отправили… я все сказал, ну, почти все. После «Раскаяния». А ведь даже тело не увечат, следов нет. Только боль – такая, что перед глазами все красно…
– Мир жесток, – тихо сказал Марк.
– Ильмар, я вот слышал про все эти пытки… в Версале. Только не знаю, что это такое.
– Лучше тебе и не узнать. – Я обнял Марка за плечи. – Сам будешь молить, чтобы позволили Слово сказать да Святую Книгу вернуть…
– Нет! – возмущенно крикнул Марк.
– Да. Ты не знаешь, что такое настоящая боль.
Наступила тишина. Напряженная, тягучая.
Кто тут знал про боль, про пытки, про унижения?
Только я.
Даже хваленая закалка летунов, которой их еще в училище подвергают… все это ерунда.
Одно дело, когда сам идешь, знаешь, что будут твою храбрость испытывать, к боли приучать… Совсем другое – сидеть в каменном узилище, и никакого просвета, никакой надежды…
– Я боюсь, – сказал Марк. – Если Владетель… узнает Истинное Слово…
Мы молчали, боясь вспугнуть этот всплеск откровенности.
– Однажды я с ним разговаривал, – глядя в пол, произнес Марк. – Года три назад, не больше. Тогда Владетель сказал… что я был бы хорошим принцем. Настоящим.
