Но похоже было, что безуспешно, вскоре метания прекратились, и мы снова легли на курс.
– У тебя там компас? – спросил я.
– Да. Ильмар, ради Сестры, помолчи!
Еще десять минут мы снижались, а когда тучи стали совсем близко, Хелен с крепким словцом положила руку на запал.
– Держись, зажигаю…
Последний заряд она истратила не столько на набор высоты, сколько на полет куда-то к востоку. Солнце било в глаза, под конец я стал смотреть лишь вниз. С удивлением заметил в тучах разрывы.
– Хелен, облака расходятся!
– Знаю…
Планёр дрогнул – последний толкач отцепился, и, кувыркаясь, полетел вниз.
– А не было такого, что людям на голову…
– Бывало, но не часто. Над городами запрещено толкачи включать.
Теперь уже мы были всецело отданы во власть ветру. Но облачное море и впрямь разорвалось на отдельные лоскутки, и Хелен то и дело находила восходящие потоки, исполинской спиралью поднимала планёр выше и вновь продолжала путь.
– Кажется, выбрались… – сказала летунья. – То ли ты счастлив, Ильмар, то ли мне везет.
Без удачи никак не дотянули бы. И машина не подвела…
– В Китае планёры хорошие, – сказал я.
– Знаю. У них есть такие, где зарядов на час полета хватает. Тяжелые, заразы, планировать почти и не могут. Только на толкачах и летят, зато быстро. Говорят, больше двухсот километров за час покрывают…
– Куда уж спешить. Все равно быстро, часом больше, часом меньше…
– Не скажи. На войне порой минута все решает. Я вот однажды не успела… чуть… надо было мост сжечь.
– А как вы это делаете?
– Вместо одного толкача подвешивают бомбу, – неохотно сказала Хелен.
– Снизишься над целью, отцепляешь, от удара о землю она взрывается… Пробовали ставить скорострельные пулевики, но это неудобно. Вес большой, а нацелиться толком все равно не получается. Ты сам воевал?
– В юности.
– И как, видел планёрную атаку?
– Нет, это мелкие были войны, провинции счеты сводили. Никаких планёров.
– Повезло тебе. Когда десяток планёров над полем боя снижается, и каждый по паре бомб вываливает…
Она обернулась, не отпуская рычаги.
Покачала головой:
– Не приведи Господь, Ильмар. Даже сверху смотреть страшно на дело рук своих.
Ночная Ведьма не шутила и не кокетничала. Глаза были абсолютно серьезны.
– Война – она всегда страшна. Чего уж тут.
– Не скажи. Когда в честном бою сходятся – одно. Когда смерть сверху сыплется, то другое.
– Что ж ты свою работу ругаешь?
– Я летать люблю, Ильмар. Это моя работа…
С женщинами всегда так.
