Это что получается – я у них над головой ехал? Еще и орал в полный голос? Кого мне за спасение благодарить – Бога, крепкий сон Арнольда или скрипучие колеса дилижанса?
– Эй, морячок, подъем! – добродушно позвал кучер. Я вскочил, мигом спрыгнул с крыши на противоположную от стражников сторону. Слегка отбил ноги, но даже не почувствовал боли.
– Ловок ты прыгать! – похвалил кучер. Он стоял, привычно обтирая пот с лошадей, поглядывая на меня с одобрением. – Хочешь, морячок, пивом угощу? Подожди тогда полчасика…
– Спасибо, друг, не могу.
Спешу очень. Родных хочу увидеть, сестренку Жанет, братика Поля…
Я нес какой-то вздор, всем своим видом выражая желание побыстрее кинуться к несуществующим родственникам, но из-под спасительного прикрытия кареты не выходил.
– Ну что ж, иди… – с легкой растерянностью отозвался кучер. – Счастливо…
Кивнув, я торопливо пошел, смешиваясь с людьми, спешащими на свои дилижансы. На стене вокзала звякнул колокол, глашатай хрипло крикнул:
– Полуденный на Париж, есть места первого и второго класса, полуденный на Париж, семнадцатая стоянка…
Лишь затерявшись в человеческом потоке, торопящемся навстречу долгой дороге, я рискнул оглянуться.
Арнольд раскуривал сигару, внимательно слушая Люко. Почему-то я понял – речь идет обо мне, о морячке, подсевшем в дилижанс по пути. Я не стал дожидаться развязки – махнет ли офицер рукой или решит порасспросить кучера о попутчике. Нырнул в здание, быстро миновал его насквозь, выскочил на маленькую площадь.
Желание убраться подальше от офицера Стражи, знающего меня в лицо, было невыносимо острым.
Через пару минут я уже сидел в открытом экипаже, а довольный покладистым седоком кучер вез меня к гостинице «Радушие Сестры», заведению скромному, несмотря на громкое название, но зато знакомому и очень уютному. Последний раз я был там года четыре назад, ни с кем особо не общался и не опасался, что меня узнают. Напряжение медленно спадало – в конце концов, Лион город большой, и шансов, что я наткнусь на Арнольда, немного.
И все же та неумолимость, с которой судьба свела нас во второй раз, начала меня пугать.
В последние годы дела в «Радушии Сестры» явно шли неважно. Трехэтажное здание казалось осевшим, поизносившимся. Может, оттого, что давно не знало ремонта, может, из-за высоких домов, поднявшихся вокруг, – были тут здания и в пять этажей, и в семь, а одна кирпичная громадина оказалась двенадцатиэтажной.
