На лицо добродушный, пузатый, ему бы по базарам ходить, с торговок оброк взимать. Ан нет, приставили к каторжникам, вот и пыжится, силу почувствовал. Я голову опустил, шел старательно, в землю глядя. Стражник поглядывал на меня, потом дальше вдоль ряда двинулся.
– Зачем стал впереди? – шепнул я Марку. Мальчишка, не оборачиваясь, хоть на это ума хватило, ответил:
– Я сам. Разрежу канат, и убежим.
– Побрякушки себе отрежь! Ты смоленые тросы резал когда?
Марк покачал головой.
– Его мечом с размаху не перерубишь! Лезвие завязнет!
Мальчишка сбился с шага.
Провел ладонью по канату, обернулся. В глазах теперь была растерянность, понял, значит. Потом коснулся накинутой на шею петли. Стянуть-то ее нелегко, никто и не пытается, удушишься, а вот ножом порезать – запросто.
– Только не вздумай поводок сечь, – напомнил я то, что объяснял ему вечером. – Один далеко не уйдешь, надо чтобы все… сразу…
Конечно, иному дай нож поострее да времени минут пять – сможет канат рассечь. Если сила немереная, если Искупитель улыбнется, если стражники глаза отведут.
Только не бывает такого, чтобы все сразу случилось – и нож острый, и умение великое, и сила дурная, и стражники подкупленные.
– Я открою… замок открою…
Мимо нас прошел другой стражник. Глянул подозрительно, но спросил спокойно:
– Что разболтались, тля рудничная?
– Страшно пацану, успокаиваю, – сказал я.
На миг в глазах стражника появилось сочувствие. Не мне, конечно, а мальчику.
– А нечего разбойничать… – самого себя одергивая, изрек он.
– Закон – он для всех писан. Хватит болтать!
Но следить не стал, пошел вперед, где по улице толпа скопилась. Арбалетом помахал – расходитесь, мол… Толпа, конечно, только на метр и сдвинулась. Не боялась его толпа, стражнику тут еще жить, вечерами по улицам ходить. Своего развлечения островитяне не упустят.
– Душегубцы! – тоненько взвизгнула в толпе девчонка. Знаю я таких, истеричек с горящими глазами, сама небось каждый год в чреве плод травит, потому и других обвинить всегда готова.
– Убийцы! Насильники! Чтоб ваши руки-ноги отсохли! Чтоб у вас…
Это ничего. Эта толпа мирная была. Даже девица – покричала, покричала, да и пошла по своим делам, корзинкой плетеной покачивая. Видно, на базар собралась. Шла бы с базара – не пожалела бы мятой помидорины или яйца давленого…
– Замок тебе не открыть, – сказал я. – Слышь, Марк? Тут умение нужно.
Молчал он. Сам все понимает, сопляк.
– Чуть вперед подайся, – велел я, – чтобы брус тебе на плечи лег.
