– Себе оставь, сам-то не справляешься. Правду хочешь? А правда в том, что я вчера симулировала. Я ж тебе говорила, все стоны только для вашего самолюбия, – радую я Сергея, вынырнув из выреза платья. Черт, лифак забыла! Быстро сгребаю его и часики в сумку, скручиваю волосы на затылке.
– Хрен там, Даша! Уж я не перепутаю кончающую в слезах телочку с притворщицей!
– Продолжай так думать и дальше, – задевая его плечом, выхожу из спальни. – Запри за мной, когда я уйду."
"Но Никитину все неймется, он догоняет меня в прихожей, когда я уже натянула сапожки и набросила пальто.
Он молча обхватывает меня, впечатывает в свое голое тело, упираясь в меня стояком, и зло целует.
Офигев от этого произвола, я кусаю его за губу, но он не останавливается, а начинает щипать соски, выпирающие из-под ткани. Сергей удерживает меня всего одной рукой, но вырваться мне удается, только пнув его по ноге, хотя очень хочется по яйцам.
– Ненавижу тебя, – выплевываю я.
– Врешь, – злится Никитин.
– Иначе не устроила бы мне это представление. Хочешь со мной, под меня и бесишься, что все не по-твоему будет!
– Но и по-твоему тоже!
– Сама прибежишь!
Глава пятнадцатая
– Оху… кхе… Офигеть! А ты чего? – Катюха подбирает отвисшую челюсть.
– А чего я? Хлопнула дверью и ушла гонимая ветрами, – кривлюсь я и машу все тому же бармену, чтоб повторил. Сегодня я пью «Кровавую Мэри», о «Маргарите» даже думать не хочу. Ассоциации, знаете ли.
Катя, вылупив на меня глаза, только хрустит чипсами как в кинотеатре.
– И прям такая на работу пошла сразу?
– Ага, но это и к лучшему. Там я хоть отвлекалась, а как домой пришла, так и начала реветь, пока слезы не кончились.
– Эй, ну ты чего, – утешает меня подруга. – Из-за всяких мудаков убиваться. Из-за Ленчика не плакала, а тут вдруг в рев.
– Самое обидное, знаешь, что? Он ведь прав был. Ссора была мерзкая, а если б он добрался до письки, понял бы, что я вся мокрая. Это ненормально! Стокгольмский синдром!
– Да какой стокгольмский синдром, – смеется Катя.
– Это про другое. А у тебя просто адреналинчик ударил, гормончики заплясали. Не зря говорят, что те, кто ссорится бурно, мирятся сладко. Может, надо было дать? Он бы угомонился.
Зыркаю на нее глазами:
– Тут опыт твоей семейной жизни не подходит. Он меня обвинил черте в чем, а я такая – оп! И в позу подчинения, задрав хвост.
– Слушай, он произвел на меня впечатление нормального мужика.
