Не все ж спят в гробах, чтобы так высыпаться, как ты.
– А я, по-твоему, сплю в гробу? – тихо хохотнув, переспрашиваю я. Мне всегда нравился ее юмор. Это такая редкая черта для женщин.
Она пожимает плечами и разворачивается, но я хватаю ее за локоть. Некогда. Мне дико некогда!
– Ты куда?
– Как куда? Одеться нужно! – непонимающе тянет она.
– Нет времени! Пошли, нужно поговорить.
Я бесцеремонно подхватываю ее и закидываю себе на плечо. Моему взору открывается прекрасная попа в красных трусах.
И я борюсь с желанием укусить эти мягкие булочки.
– Кострицкий, ну-ка, отпусти меня, кому сказала! – шипит она кошкой.
– Ты будешь не рада, если я сейчас разожму ладони, так что не выделывайся! – предупреждаю ее.
Я приношу ее на кухню и сажаю на стул. Сам же поворачиваюсь к кофемашине и варю для нее напиток.
– Я могла бы и сама дойти, – бурчит она.
– Могла, но ты ужас какая медлительная. А у меня совсем нет времени, но есть серьезный разговор. На, пей! Сегодня приезжает моя мама, – начинаю я разговор, но замолкаю.
– Да, я знаю. Очень рада буду увидеть Ольгу Владимировну. Она у тебя классная!
– Да, она такая… – улыбаюсь я, вспоминая, как она покрывала все мои проделки. Но ее сердце тоже не вечное. – Она болеет сейчас.
– Ой… – Чашечка со стуком ударяется о блюдце. – Как же так? Насколько все серьезно?"
"– У нее гипертония и слабые сосуды. Я как могу стараюсь ей поправить здоровье, отправляю на курорты, но ты же знаешь ее.
Она не хочет никуда ездить. Называет себя фаталисткой: если судьба, то умрет и от кирпича на голову.
– Да уж… Я могу чем-то помочь? – удрученно спрашивает Кира.
Какой правильный вопрос!
– Вообще-то, да. Видишь ли, после моего развода здоровье мамы резко сдало. Она очень переживала за Соню и из-за того, что девочка останется без матери. Хотела переехать ко мне, но сама понимаешь, ребенок непоседливый, с ней нужно бегать, играть, а это не с маминым здоровьем.
– Понимаю… – говорит она.
– Но при чем же все-таки тут я?
– Так вот, я ей сказал, давно уже, что у меня есть невеста и у нас все серьезно.
– Да уж, Кострицкий, но врать-то собственной матери зачем?
– Сам не знаю, но после этой новости она успокоилась. Правда. Даже согласилась съездить на море подлечиться, зная, что ее сын не страдает.
– Ах вот оно как. Что ж, может, и хороший план, – кивает она, но потом до нее доходит, к чему весь этот разговор.
