– Лебедева, ты, что ли? – спрашивает тот, кого я ненавидела еще со школы. Вот блин, что он забыл в этой захудалой кофейне?
– Нет! – Резко прячусь под барную стойку, делая вид, что уронила трубочку. Но, увы, это упала моя самооценка. Я, отличница, вынуждена здесь готовить за копейки кофе, а он, тот, кто прогуливал уроки чаще, чем бросал девчонок, стоит тут во всей своей красе олигарха.
Ну где справедливость?
Перед глазами тут же возникает картина: он, совсем еще юный десятиклассник, задирает меня весь урок физкультуры, на который нас поставили со старшеклассниками, хлопает меня лямкой моего же лифчика, отчего тот расстегивается и подпрыгивает до самой шеи.
Вот смеху-то было. Хохотали все, пока я судорожно пыталась застегнуть бюстгальтер, не засветив грудь, а этот… козлина просто лежал под лавочкой от смеха. Правда, ему недолго пришлось радоваться: кто-то слишком мстительный (даже не представляю кто) украл всю его одежду, пока парень мылся в душе после бассейна.
Я представляла, как буду смеяться, когда Влад, пристыженный своей наготой, выйдет из душа и, держась за причинное место, начнет искать свою одежду. Но все вышло не так радужно. Этот человек всегда был слишком самоуверенным. Прикрывая одной рукой стратегическое место, он просто прошелся по коридору, собирая не насмешки, а волнительные вздохи девчонок, и, зайдя к тренеру, просто взял запасной комплект формы для футбола. Вот и вся месть. Нужно ли говорить, что после того случая поклонниц у парня стало намного больше?
Знакомый голос вырывает меня из воспоминаний:
– Вылазь давай, я эту попу, которую ты мне любезно сейчас демонстрируешь, узнаю из тысячи! – усмехается он, а я хватаюсь за указанное место.
Вот черт, еще и юбка задралась. Ну что я за неудачница?
– Что ты хочешь, Кострицкий? – поднявшись, недовольно бросаю в его наглое красиво лицо, не сразу замечая девочку на его руках. Интересно…
– О, чудо, память вернулась! – смеется тот и уже серьезно добавляет без предисловий: – Стань нашей мамой!
– Кем?! – взвизгиваю так, что звенят стаканы.
– Всего на день, я хорошо заплачу!
Я долго молчу, соображая, что ответить, а девочка на его руках начинает вертеться.
– Па-а-а-ап! Мы скольо?
Папа? Вот это новость! Да из Кострицкого папа – как из меня шиномонтажник. На вид девочке года два-три, но взгляд слишком серьезный для ребенка. Правда, лукавые искорки выдают в ней Владово происхождение.
