Она видела свадебное платье, искренне восхищалась и деловито думала о наряде свидетельницы: надо было, чтобы и эффектно и невесту не затмить. Перебрав весь свой нехитрый гардероб, Надя остановилась на выпускном платьице: скромном, крепдешиновом, узком на талии, расклешенном по низу. Хорошенькое, и с убором невесты сочетается: поясок такой же, атласный прилагается.
Ленка, правда, в последнее время сама не своя: то смеется, то плачет. То шутит, то злится и на вопросы подруги огрызается. То болтает без остановки, то молчит, в одну точку уставившись, чудная.
Все ей в руки идет как по накатанной: Нинка вон со злости лопнет скоро, тетя Аня радуется. А Ленка будто не очень довольна. Характер… Конечно, ясно из-за чего – Сашка в ноябре пришел. Был у них какой-то серьезный разговор – хорошо, Виталик ни о чем не знал – неизвестно, чем бы это все кончилось. Ленка после встречи с Сашкой лежала пластом целый день. Поняла, зараза такая, что обидела человека. Плакала. Но пора забыть об этом – свадьба! Интересно, Нину она на свадьбу пригласит? И где бы достать белые туфли – не в сапогах же шастать…
А Лена горела.
На душе черте-что творилось! Все вроде бы хорошо и гладко получалось: Виталик – человек – лучше не придумаешь, добрый и ласковый, надежный. У него была счастливая особенность – легкий характер и смешливость. Он никогда никого не «грузил» проблемами, не устраивал ненужных драм и не обижался попусту. Но при этом жених не был «пустобрехом» и летуном, во всех его движениях чувствовалась крестьянская основательность, ответственность и старание.
Жить с таким – одно удовольствие!
Что тогда не так? Саша? Почему он не выходит из головы? Совесть заела?
Зима заметелила уже на ноябрьские праздники зло, с посвистом, с морозами. С Александром Лена встретилась случайно, в магазине. Если бы она увидела Сашу издали, то смылась бы потихонечку, незамеченная. Но случилось все как раз наоборот – Александр увидел Елену первый, и, пока она стояла в очереди в кассу, потихоньку подошел к ней и встал прямо за Ленкиной спиной.
Она не столько увидела, сколько почуяла Сашку. Ноги сразу сделались чугунными, в голову ударила кровь, язык прилип к небу.
«Как кошка напрокудившая», – с отвращением к себе подумала Елена.
– Привет, Сашка, – она поздоровалась с ним, как будто буквально вчера видела, – как дела?
У Саши глаза потемнели, а зрачки сузились, словно ударили его. Но молодец, не дрогнул, не закричал, желваками не шевелил.
– Да ничего.
