Он всегда это знал! Но почему тогда бригадир сказал ему:
– Эх, парень, далеко у тебя жена пойдет. Сочувствую, – по плечу хлопнул тяжелой рукой и отошел.
Ребята скрытные стали. Как ни зайдет Виталий в каптерку – замолкают, хотя о чем-то оживленно беседовали до этого, гоготали. И молчат гаденько, суетливо закуривают и расходятся. Да и Ленка… Откуда у нее появились золотые колечки, цепочки, сережки? Зарплата высокая? Ладно. А шуба? Не норка, конечно, не песец, каракулевая. Но пойди, найди сейчас такую. Говорит, что купила по случаю в Гостинке.
Ой, смутно верится.
Да и вообще: не нравятся ему все эти дела в столовой. Мутит, крутит что-то там жена. Какие-то накладные левые, какие-то знакомые появились непонятные. Какие-то халтуры, свадьбы, собрания. А Валюшка мать вовсе не видит, все с бабушкой. Ой, не к добру все это!
Анна Николаевна тоже не слепая, все видела и знала, откуда у слухов ноги растут. На чужой роток не накинешь платок: дочка, считай, в открытую с директором роман крутит. Все видели, как она с ним разъезжает.
Господи, куда жена этого бабника смотрит? А ей – что? Трое детей, квартира, дом, семья. Знает, никуда не денется от нее…. Мужики восточные могут целый гарем иметь, но законных своих ни за что не бросят. А Ленка себе что вообразила, неужели ей Виташу не жалко? Дочку не жалко? Думает, что Арон будет с ней всю жизнь? Так тому, слава богу, полтинник уже. Ведь не вечный же он! Стыд-то какой, матушки… Совести у нее, у подлюки, нет, вся в батюшку своего, кобеля, господи прости.
Бедная Валюшка. А Ирка на Ленку смотрит, рот открыв. Конечно, такая сестра, в техникум в Ленинград ее устроила. Что она там делает, учится ли? Вся душа изнылась, ночи эти бессонные. Девчонка молоденькая, в большом городе. Вот найдется ухарь какой, обманет, что потом будет? Ой, ну и времена настали: куда ни посмотришь, везде край. Умереть бы и не видеть ничего этого, но как? Валечку растить надо, коли мать у нее такая никудышная. Ирку замуж выдать за хорошего человека. Виташу досмотреть, на себя не похож стал.
И …винцом от него что-то часто попахивает. А этой, стерве, наплевать, начальница какая. Столовка деревенская, тьфу ты, а гонору, будто рестораном столичным руководит. Ну и деньги эти шальные… А вдруг ОБХСС нагрянет с проверкой?
Анна Николаевна глотала горстями таблетки, пила капли и все чаще растирала сухонькую грудь: ныло, давило что-то там и никак не отпускало. Не такой она жизни хотела для дочери, не о том мечтала, когда свадьбу справляли.
