Как в рабстве оказался? – удивленно спросил он.
– Все расскажу, князь, как перед Аллахом, – пообещал мужик, бухнув себя кулаком в грудь.
– Да ты присядь, – улыбнулся парень. – Я не икона и рабов у меня нет, так что на коленях передо мной стоять не надо. Просто присядь и расскажи, кто ты, откуда, как в рабстве оказался. Я ведь помню, что мусульмане единоверцев в рабство не продают. А тут ты, и на весле турецкой галеры.
– Это не мусульман был, это шакал, – фыркнул мужик. – Я для них не одна вера, я для них мунафик.
Они только свой вера правильный считают, остальной для них хуже собака.
«Точно. Эти пираты ортодоксы», – вспомнил Сашка.
– Я тебя понял. А что обратно на Кавказ ехать не хочешь? – спросил он. – Я бы денег дал, мне не жалко. Там, небось, родичи ждут.
– Нет, – угрюмо мотнул горец головой. – Нет больше никто. Весь род этот шакал убил. Я с ними дрался. Потом по голова получил, дух вон. На галера очнулся. Долго меня били. Я весло всегда бросал, хотел, чтобы убить пришли. Драка хотел.
Не пришли. Только один шакал с плеть приходил.
– Я его спину в бане видел, – тихо кивнул Захар. – Там места живого нет. Всего исполосовали.
– Его действительно надсмотрщики боялись, хозяин, – добавил Нгоса. – Стороной обходили.
– Ты мой кровник убил, князь. Теперь долг на мне, – тихо вздохнул горец. – Дозволь тебе служить. Некуда идти мне. Нет никто.
– Тебя как зовут, кунак? – помолчав, спросил Сашка.
– Ахмад.
– А что делать умеешь, Ахмад?
– Конь учить могу, стрелять могу, шашка рубить, пистолет стрелять.
Что скажешь, все делать буду. Тебя охранять, дом твой охранять. Земля твой защищать. Дозволь служить, князь, – упрямо повторил горец.
– Возьми его, ваша милость. Он тебе как пес верным будет, – негромко посоветовал Захар. – Горцы, они такие. Или режутся до последнего человека, или служат до самой смерти."
"– Знаю. Бывал я на Кавказе, – улыбнулся Сашка, внимательно отслеживая реакцию черкеса.
Тот только удивленно расширил глаза. Помолчав, Сашка отхлебнул чаю и, кивнув, повернулся к Захару:
– Отведешь его на конюшню, пусть коня себе выберет.
Потом из моей оружейной винтовку выдашь и револьвер. Ну и патроны, конечно. Да, и одежду ему справь хорошую. Князю служить будет, не купцу какому, – добавил он, подпуская пафоса.
– Князь! – снова грохнувшись на колени, взревел черкес. – Любого за тебя убью! Коня дал, винтовка дал, пистолет дал, только скажи, любого убью.
– Мне от тебя только честная служба нужна, – кивнул Сашка.
