В теле лёгкость такая, будто меня воздушным попкорном набили, и улыбка с лица не сходит. Пальцы то и дело тянутся, чтобы коснуться губ, и в животе при этом щекотно становится, будто среди божьих коровок завелась рыбка и лупит меня хвостом по печёнке.
Это всё из-за поцелуя в лифте. Точно так же я чувствовала себя после нашего самого первого с Каримом свидания: аппетит пропал, выражение лица неизменно глупое и энергии хоть отбавляй. И ощущение, что должно произойти что-то невероятное, не покидает. Короче, чувствую себя Золушкой на амфетамине.
Даже Полина на меня странно косится: мол, ты ли это Вася? За весь день ни на кого не рявкнула и от куска «Анны Павловой» отказалась."
"В обед приезжает Айгуль с подругой. Я в этот момент торчу в баре, тестируя новый безалкогольный мохито, поэтому её вижу. И такое меня благодушие берёт! Вот чего я к ней в своё время цеплялась? Классная же девчонка, всегда улыбчивая и приветливая. Давно бы поделилась, что предпочитает молоденьких, так мы бы вообще закадычными подругами стали.
Я ведь была уверена, что она просто своего часа ждёт, чтобы запустить ногти в Карима.
— Алик, сделай два таких же безалкогольных и мяты не жалей. Пусть Саманта отнесёт за четвёртый стол, где две девушки сидят, и скажет, что это комплимент от заведения.
Вот настолько я в настроении. Всё-таки мы, девушки, даже банальнее российского кинематографа. Стоит урвать кусочек женского счастья, как сразу хочется обласкать весь мир.
Окончательно вжившись в роль доброй феи, я иду на кухню, чтобы похвалить всех за добросовестную работу(к трём часам выручка в кассе достигла суммы, которая обычно набирается за день) и застаю следующую картину: повара и официанты собрались в плотный круг и возмущённо галдят.
— Это нарушение трудового законодательства… Пусть тогда оплачивает сверхурочные… Пусть сам попробует с подносами походить… Кухня — это, считай, вредное производство… Воронин бы никогда так не сделал… Я тогда заявление пишу на увольнение… Сам пусть работает…
— Что тут происходит? — рявкаю я, ощущая, что аура нежной Золушки осыпается с меня, как шерсть с мопса во время сезонной линьки.
— Что за внеочередное собрание?
Галдёж стихает, и толпа синхронно поворачиваются ко мне.
— Говорят, что новый владелец хочет ввести дополнительный час работы, — пищит Юля, воинственно вскинув подбородок. — Мы не согласны.
— Новый владелец? — осведомляюсь я, чувствуя, как в крови закипает желание раздавать поджопники.
