— Привет, управляющая! — восклицает она, вскакивая, чтобы меня чмокнуть. — Честное слово, никак не привыкну видеть тебя в форме. Такая строгая.
— Эльсина! — Карим бросает на неё строгий взгляд и тоже встаёт. — В ресторане гости сидят. Давай потише.
Будь я на её месте, наверняка бы проверещала что-нибудь в ответ в качестве возражения, но у них в семье так не принято. С Радиком Эльсина может поспорить и даже покричать, но это потому, что он её на год младше. А Карим для неё «абый», с ним так нельзя. К тому же раньше он ей деньги на карманные расходы давал.
Попрощавшись, Карим уезжает из ресторана, и мы с Эльсиной остаёмся за столом вдвоём. Жутко хочется выпытать у неё, куда он поехал, но я, разумеется, держусь.
— Я голодная такая! — жалуется Эльсина, быстро листая меню. — Посоветуй что-нибудь, а? Вкусненькое.
— У нас всё вкусное, — с гордостью сообщаю я, — но, если побыстрее хочешь, возьми салат или брускетты.
— О, точно! Брускетты! Со снежным крабом хочу.
Часы показывают начало восьмого, что означает официальное окончание моего рабочего дня и то, что я могу сесть напротив Эльсины и выпить с ней кофе.
Так я и делаю.
— Как тебе с Каримом работается, кстати? — начинает сыпать она вопросами. — Требовательный он босс, да?
— Всё в меру, — скромно заключаю я. — Работается нормально. Видела же нашу террасу? Мы её в конце недели запустим. Приходи с подругами. Гламурные посетительницы сделают нам рекламу.
— Да, про террасу Карим на дне рождения папы говорил. Я ведь тоже у брата в офисе работала недолго.
После вручения диплома Карим сказал, что давать денег просто так не будет. — Эльсина измученно кривится: — Всё лето за компом проторчала. Правда потом папа оптикой заниматься предложил, и я оторвалась, таскаясь по европейским выставкам.
— Бутик с модными аксессуарами — это прямо твоё, — с улыбкой говорю я, оглядывая её эффектный лук от кутюр.
— Да-а-а, — довольно тянет Эльсина. — Папа же меня, шмоточницу, знает. Поэтому и предложил.
Может быть, потому что два года прошло, а может, потому что голос у Эльсины заметно теплеет при упоминании отца, я ловлю себя на том, что больше не испытываю к Талгату Юсуповичу былой злости.
Даже наоборот, как-то стыдно становится за все те гадости, которые я в его адрес наговорила. Без него ведь не было бы ни Эльсины, ни Карима, ни Радика — людей, которые мне дороги. Не знаю, как Равилю Марсовну, но их он точно очень сильно любит.
— Ты притихшая какая-то, — замечает Эльсина, помешивая принесённый кофе.
