«Выбрал не меня, а её, — возмущённо пищит внутренний голос. И следом другой, строгий и низкий, рокочет: — Соберись, Вася, соберись, соберись».
— Хотела уточнить, подавать ли мне объявление на нового управляющего, но вижу, что ты уже кого-то нашёл. — Я головой указываю на посетительское кресло.
— Это Марина, hr-специалист, — поясняет Карим всё так же без эмоций. — Подавать объявление и проводить собеседование будет она.
Вроде бы можно испытать облегчение, что эта симпатяшка не метит на мою должность, но облегчения почему-то нет.
Наоборот, становится хуже. Карим не верил, что я появлюсь, поэтому опередил меня и пригласил рекрутера. Ещё одно болезненное подтверждение тому, что без меня «Роден» не пойдёт ко дну.
— Ладно, — киваю я, попятившись к двери. — Я у себя в кабинете буду доделывать отчёт.
На душе паршиво. Что бы я делала в такой ситуации, будь между нами всё так же, как пару дней назад? Если бы Карим вот так ответил — что мне нужно дождаться своей очереди, пока он договорит с какой-то красоткой, которой собирается перепоручить часть моей работы?
Ответ напрашивается очевидный.
Психанула бы. Я и сейчас психую, только от осознания, что психовать не имею права. Пока неизвестна судьба наших отношений и уровень катастрофичности фразы «ты меня высосала», я не вправе злиться на него за происходящее. Потому что, вероятнее всего, именно так и должен себя вести человек, управляющий бизнесом.
В кабинет я захожу в полном эмоциональном раздрае. Начинаю подозревать, что, если бы владельцем «Родена» остался Воронин, мне бы и мысли в голову не пришло психовать и обижаться.
С ним всё было намного проще: он собственник, я — наёмный работник. Никаких поблажек, никаких полутонов. С Каримом так не получается. Слишком уж хорошо я помню о статусе его девушки, которой он ни в чём не отказывает.
Становится совсем грустно. Получается, я тоже не умею блюсти субординацию?
Какое-то время жду, что Карим зайдёт ко мне и спросит, о чём я хотела поговорить, но когда этого не происходит, иду к нему сама.
И снова сюрприз. Дверь в кабинет оказывается закрытой.
— Полканович на гонки уехал, — шипит высунувшаяся из-за угла Полина. — Я сама к нему попасть хотела, но он отмахнулся: потом-потом, времени нет.
Моё сердце падает. Точно. У Карима же второй этап гонок сегодня. Что он не предупредил меня о своём отъезде — хреновый знак. Потому что таковы уж негласные правила наших отношений: я должна знать обо всех его перемещениях.
