Сейчас оно цвета феррари, припаркованной у входа.
— Новая официантка перепутала заказ, — на автомате выпаливаю я и не узнаю свой голос: охрипший, как будто часами орала. — Я пытаюсь разобраться, но эта неадекватная тётя и её не менее неадекватный муж стали бросаться оскорблениями.
— Вы что себе позволяете?! — моментально вопит мужик в унисон возмущённому шипению своей жены. — Кто тут неадекватный? Чего удивляться, что у вас официанты заказы путают, если управляющая — базарная девка.
Лицо Карима багровеет.
Моё — нет, просто потому что побагроветь сильнее невозможно.
— Я владелец, — цедит он, пока его челюсть ходит волнами. — Вставайте и уходите.
Ох, если бы можно было сфотографировать их лица — этот снимок я бы поставила на телефонную заставку. Словно мужику только что сказали, что вместо президентства он отправится на нары, а его жене светит должность на заправке.
— Если сейчас же не уйдёте, вас выведет охрана, — твёрдо добавляет Карим в повисшем молчании.
— Пойдём, Жанна! — рявкает мужик, подпрыгивая из-за стола.
— Я всем знакомым расскажу про то, какое тут хамское отношение к клиентам… — визгливо тараторит девка, протискиваясь за ним следом. — Не ресторан, а дешёвый кабак… Ни еды нормальной нет, ни обслуживания. К вам вообще ходить перестанут…
Хочется показать им вслед средний палец и проорать «Скатертью дорога», но ещё больше — обнять Карима за то, что избавил меня от унижения и выставил эту жлобскую парочку.
— Лена была права, — говорю я, поворачиваясь к нему.
— Они неадекватные. Первый раз таких встречаю.
Карим смотрит мимо меня — на то, как парочка садится в машину. Кумачовой феррари не посчастливилось принадлежать им.
— Да, мудак тот ещё, — наконец произносит он и переводит взгляд на меня. Всё ещё гневно-чёрный. — Пойдём ко мне в кабинет, Вася. Есть разговор.
Под ложечкой мерзко тянет, но я киваю. Голос-то у него нормальный. В смысле не злой.
По ресторану мы идём в сопровождении любопытных взглядов персонала и посетителей.
Ещё бы. Такая грандиозная разборка едва ли могла остаться незамеченной.
— Они правда были ужасными, — первой начинаю я, когда дверь в кабинет захлопывается. — Эта тётка стала лажать нашу кухню, хотя даже её не пробовала, сравнивать нас с «Камю» и говорить, что приняла меня за официантку, потому что на управляющую я не тяну. И это при том, что я и слова им против не сказала…
Карим, стоя ко мне спиной, молча слушает. Ладонями упёрся в стол, голову опустил.
