Мне так нравится, когда он в развратного кобеля превращается: за волосы меня тянет и, теряя контроль, начинает трахать мой рот. Сейчас, например, запускает ладонь мне под футболку и начинает мять грудь. У меня от возбуждения и у самой голова идёт кругом: во рту и в белье скользко и мокро, из глаз катятся слёзы. Член у Карима здоровый.
— Кончу сейчас, Вася, — цедит он, сдавливая пальцами мой затылок.
Я киваю, давая своё разрешение. Такой он у меня всё-таки хороший. Я бы и не отказала, но приятно, что предупредил.
— Вот это ты накопил, — шутливо ворчу я, опуская солнцезащитный козырек, чтобы оценить ущерб, нанесённый лицу автомобильным экспромтом.
Отражение, мягко говоря, выглядит пошловато: глаза красные, щёки мокрые, рот бордовый и опухший.
— Ты меня долго на сухом пайке держала, — бормочет Карим, свободной рукой задёргивая ширинку. — Сначала обижалась, потом спать со стояком оставила.
— Понравилось хоть? — кокетничаю я."
"— А ради чего, ты думаешь, я тебя терплю? — скалится он и, до того как я успеваю изрыгнуть в ответ своёправедное возмущение, ласково треплет меня по волосам.
— Понравилось конечно. Чуть в столб на скорости двадцать не впахался.
Я самодовольно хмыкаю. Если чуть в столб не въехал — значит, было действительно хорошо.
— И куда мы сейчас? Поворот к моему дому ты уже пропустил.
— Ко мне поедем, — как ни в чём не бывало заявляет Карим. — Кто-то же должен тебя с утра разбудить, чтобы злой шеф по жопе не настучал.
Я даже для вида не пытаюсь сопротивляться, чтобы ничего не испортить.
Во-первых, жутко хочу ночевать с Каримом, во-вторых, мне нужен мой секс. А то бельё хоть выжимай, и грудь, которую он тискал, ноет в ожидании продолжения.
— Тогда пораньше меня домой завезёшь, — деловито говорю я. — Чтобы собраться нормально успела.
Карим отчего-то смеётся и, потянувшись, целует меня в лоб.
— А в губы слабо? — ёрничаю я, помня о его пунктике.
Он морщится и крутит головой, дескать, ага, ещё чего выдумала. Татарин брезгливый.
Несмотря на свой оптимистичный настрой, очутившись в квартире Карима, я почему-то немного робею.
Подолгу расшнуровываю кроссовки и разглядываю себя в зеркале, не сразу решаясь пройти в комнату. Его квартира — это островок нашего счастливого прошлого, до того как всё бесславно закончилось. Как-то странно залететь сюда как ни в чём не бывало.
Карим, заметив мою нерешительность, поддразнивает:
— Чего застыла, Вася? На повторную экскурсию не рассчитывай.
При воспоминании о той самой экскурсии я начинаю улыбаться.
