Карим кладёт руки мне на талию и тянет к себе, отчего меня моментально захлёстывает чувство радости и облегчения.
— Милая такая, Вася.
— Меня чуть на части не разодрало, если ты не заметил, — жалуюсь я, обнимая его за шею.
— Заметил, конечно, — смеётся он.
Ну а дальше мы, естественно. целуемся.
— Ладно. — Отстраняюсь первой, хотя покидать его кабинет и возвращаться к скучному отчёту по расходам совсем не хочется. Я бы с большим удовольствием перевела поцелуй в категорию 18+ где-нибудь на столе. — Мне нужно идти работать.
— Мы завтра с Эльсиной с утра в Мингер уезжаем, — говорит Карим, пока стирает тыльной стороной ладони мою помаду.
Внутри меня что-то падает. Этот означает, что и выходные мы проведём порознь.
— Ладно, — киваю я, стараясь обуздать растущее желание от расстройства затопать ногами. — Даванике привет.
— У тебя же выходной завтра, — медленно, будто осторожничая, продолжает он. — Хочешь со мной поехать?
27
— М-м-м, обожаю местный воздух, — с наслаждением тянет Эльсина, высовываясь в опущенное боковое стекло.
— Прямо как будто домой возвращаешься.
— Ты вроде в городе родилась, — замечает Карим, неспешно катя автомобиль по песчаной дорожке, разделяющей ряды разномастных домов. Между классическими коттеджами из бруса или кирпича то и дело попадаются сказочные цветные избушки, будто сошедшие с иллюстраций к детским книжкам.
— Но корни-то тянут.
— Божечки, это же корова! — взвизгиваю я, тыча пальцем в окно. — Обалдеть! Просто так, без привязи стоит! Она нам машину не помнёт?
— Разве похоже, что мы ей интересны? — с улыбкой осведомляется Карим.
Будто в подтверждение его слов бурёнка бросает на нас равнодушный взгляд и, лупанув себя хвостом по шоколадному боку, начинает увлечённо жевать траву. Я направляю на неё телефон и фотографирую. Ни разу не видела корову так близко. Вернее, я вообще не видела её нигде, кроме как по телевизору и на картинках в интернете.
— А вот дэу-эти стоит!
Дождавшись, когда Карим остановит машину возле голубого деревянного забора с причудливым орнаментом, Эльсина толкает дверь и выскакивает на улицу.
Я с любопытством смотрю, как она подбегает к худощавому старичку в тёмно-синем трико и клетчатой рубашке и повисает у него на шее. Это Марс-абый. Я видела его пару раз у родителей Карима. А старушка в белом платке и голубом платье, появившаяся из-за калитки, — Фируза-апа, мама Равили Марсовны.
— Ты чего притихла, Вася? — спрашивает Карим, трогая меня за колено.
