— Ну а чего ты хотела? Это его ресторан, и, конечно, он против, чтобы его сотрудники опаздывали.
Теперь меня и Мила бесит. Она на чьей стороне вообще? То есть либо терпи, либо увольняйся? Других, менее радикальных предложений нет?
— Я хотела, чтобы он проявил больше понимания. Мы, в конце концов, не чужие люди друг другу. А он сказал, что стоит мне почувствовать свободу, как я сразу лезу на шею.
Мила издаёт хрюкающий звук и даже немного пускает чай носом.
— Это он точно подметил.
Я смотрю, как сестра давится смехом, и вдруг вспоминаю, как в школе мы катались по полу, грозясь придушить друг друга из-за свободной полки в шкафу.
И это Мила будет говорить мне про сидение на шее? Да ей самой палец дай — оттяпает всё туловище.
— Ты на чьей стороне, а?
— Да на твоей, конечно. Говорю же: увольняйся и строй отношения с Каримычем, как тебе хочется. Он отличный парень, кстати.
— Так ты же его вместе со мной козлиной называла, — с подозрением щурюсь я.
— Это из духа сестринской солидарности.
Так-то я тебя дурой считаю за то, что ты тогда копытами упёрлась и к нему не спустилась.
Не выдержав такой ремарки, я швыряю в Милу мокрым чайным пакетиком. Тоже мне, сестра называется! Приехала к ней за поддержкой, а узнала, что я, оказывается, дура.
— Эй, Васян! — предупредительно рявкает она и, оглядев коричневые брызги на скатерти, идёт за тряпкой. — Ещё раз так сделаешь — будешь мне всю кухню драить, поняла? Я генуборку вчера закончила.
И это говорит та, чьи грязные колготки две недели провисели на люстре.
Спустя полчаса с работы приезжает Сева. Сестра начинает с энтузиазмом разливать борщ и выкладывать на тарелку шубу, пока он рассказывает, что заключил какой-то крупный договор и что, в связи с этим, ему нужно будет на два дня уехать в командировку.
— Это же те самые, да?! Европейцы? — С восторженным визгом Мила повисает на нём со спины и звонко чмокает в щёку. — Ты ж мой добытчик любимый!
Поймав мой взгляд, поясняет:
— Контракт очень прибыльный.
Сева же процент от сделки получает. И скорее всего, у него будет новое служебное авто.
Я киваю и утыкаюсь взглядом в развороченный пирог. Милу совсем не узнать, и дело не только в том, что она стала много готовить. Сейчас, глядя на неё, сложно поверить, что когда-то сестра напивалась до беспамятства и купалась голой в центральном фонтане. Сейчас она… жена.
26
Следующим утром я просыпаюсь в ещё более хреновом настроении, чем ложилась.
