Конечно, помогать врагу это дело весьма неблагодарное. Да пропади они пропадом эти моджахеды, пусть хоть все передохнут. Безусловно, я мог бы отказать, но ничего хорошего мне это не дало бы. Мне нужен был прямой и лояльный контакт, ведь именно для этого я и устанавливал с ним связь во время «собеседования». В моем случае, учитывая намерения, нужно быть хитрым, коварным. Любой вариант полезен, все для дела. Все для пользы.
Хитростью и наглостью можно горы сдвигать. А глупый и ограниченный человек ничего не добьется. Уж в будущем, это станет чуть ли не жизненным кредо.
— Конечно, я помогу, чем смогу. Куда идти?
Не знаю, какой реакции ждал старик, но мой ответ он принял с каким-то призрачным облегчением. Меня повели обратно в кишлак, где я уже был ранее.
Внутри все тот же полумрак. У входа пришлось разуться — я же воспитанный, правила помню. А еще хозяина пропустил вперед — тоже немаловажный момент, который идет на пользу гостю, даже если он неверный.
За мной зашел только Саид и еще один, имени которого я не знал.
Да меня это и не волновало, все они бородатые и на одно лицо. И воняло от них одинаково — с водой ведь беда, а гигиена просто сложное слово.
В кишлаке все так же горели лампадки, в центре большой комнаты тлеющий очаг, от которого веяло теплом. Пахло какими-то травами и жаренным мясом. Меня провели в третью комнату, что поменьше. Там, на диване, больше похожим на огромную бесформенную подушку, заваленную одеялами, лежал человек. При нашем появлении, какая-то женщина закутанная в темный хиджаб или паранджу, поспешила покинуть комнату.
"
"С первого взгляда стало понятно, что у лежащего проблемы.
Душману на вид было лет тридцать, может меньше. При моем появлении, он вяло дернулся, посмотрел на меня злыми глазами, потом на Иззатуллу. Старик ему что-то сказал и тот кивнув, успокоился. Рядом со стеной стоял автомат Калашникова, скорее всего, трофейный. Видимо, подобранный на месте схватки, когда мы подорвались на мине.
— Что с ним? — коротко спросил я.
— Два дня назад упал, сорвался с обрыва и сломал ногу.
Ему оказали помощь, все было нормально. Но вчера вечером стало плохо. Все хуже и хуже. А сегодня он совсем плох.
Само собой, я не врач, но в медицине более менее соображал, особенно в плане оказания первой помощи при пулевых и восемь минут зажимать пальцами перебитую артерию на шее у двенадцатилетнего мальчика, пока не прибыли медики и не перехватили инициативу на себя. Мне потом родители пытались благодарность выразить, деньги предлагали.
