Почему у него все так складно получается?
— Складно? — переспросил тот. Затем собрался с мыслями и продолжил. — Громов наши шкуры спас, вывел из страшной мясорубки, сам пулю получил, был готов стоять до конца. Нет, товарищ майор, ничего там складного не было. Когда он решил пожертвовать собой и остался прикрывать нас, мне стало совершенно не важно, как и почему. Все вопросы отпали. К тому же, работа у меня отличается от вашей.
— Понимаю. Именно поэтому мне важно узнать ваше мнение, как очевидца и нашего полевого сотрудника.
Подумайте, что насторожило вас больше всего?
— Ну… — тот даже замялся, поскольку не был готов к такому повороту событий. — Он быстро собрался с мыслями и продолжил. — Когда я услышал первые одиночные выстрелы, сначала не понял, откуда велась стрельба. Вокруг горы, эхо искажает восприятие. Я даже не сразу понял, что бьёт снайпер. Лишь по характерному звуку работы СВД. Вот только вопрос, чей был снайпер? Свой или чужой?! Но когда душманы открыли хаотичный огонь по вертолету, мне было уже не до размышлений.
Их было много, они намеревались застать нас врасплох, без шума и пыли. Духи знали, что на борту был советник, иначе зачем сбивать вертушку так, чтобы она смогла сесть?!
— Разговор не о том, кто и как сбил вертолет! — отрезал Виктор Викторович. — Ближе к сути вопроса!
— М-м… К вопросу о том, что же было странно… Разве только момент, что Громов появился как нельзя кстати. Очень вовремя, как будто все это время находился где-то поблизости и только ждал повода, чтобы вступить в бой.
Если это можно назвать странным совпадением, то вот это меня и насторожило.
Виктор Викторович сразу же заинтересовался этими словами, только зря он надеялся услышать продолжение «изюминки», потому что дальше Карпов снова перешел на другие рельсы.
— Нас окружали! Моего напарника смертельно ранили, ему даже помочь времени не было. Тогда я только стрелял и стрелял. В голове уже была мысль, что одному мне точно не справиться. Что я не смогу защитить гражданских, не смогу обеспечить безопасность полковника Бехтерева.
Но непонятно откуда прямо передо мной выскочил Громов и принялся бить по духам. Хм… Пожалуй, странным было еще и то, что он вел себя совсем не как молодой солдат срочной службы, а минимум как опытный офицер, который уже десяток раз оказывался в боевой обстановке. Действия уверенные, четкие. Он почти не допускал ошибок. Он знал, что делает. Не думал, не колебался. Он действовал как запрограммированная машина.
