А потом одновременно радостно заорали:
— Ура-а! Получилось!
— А-а! Да!
— Охренеть! Мы сделали это! Мы сбежали!
И действительно — уже второй раз за эту ночь, у нас получилось совершить немыслимое! Удача любит тех, кто рискует, тут не поспоришь…
Я спрыгнул на землю, подбежал к кабине. Андрея не было видно.
— Что случилось? Где он? — спросил я Женьку. Тот сидел, вцепившись обеим руками в баранку.
Тот хмуро качнул головой вправо — прежний водитель лежал на пассажирском сидении и не двигался, просто лежал бесформенным мешком.
Черт возьми, наверное, его подстрелили — ведь в какой-то момент Андрей вскрикнул. Видимо, шальная пуля. В тот самый момент, когда мы только собирались пробиться через шлагбаум, водитель был ранен, но не сдался — жал до конца, сколько мог.
— Бляха муха! — выдохнул я с досадой, ударив кулаком по двери.
— Что там у вас? — спросил Корнеев, высунувшись из кузова.
— У нас двухсотый, — мрачно ответил я.
Все прекрасно понимали, что это означает. Нас только что стало на одного меньше. Кириллов и Шарапов, что сидели с ним вместе, замерли.
Все было написано на лицах.
После осмотра, оказалось, что наш водитель получил сразу две пули, одна попала в плечо, вторая в шею. Как он вообще умудрился вести машину с такими ранениями, оставалось для меня загадкой. У него смертельное ранение, а он все равно жал столько, сколько смог. Шлагбаум таранил уже из последних сил, хотя я об этом даже не знал… Человечище, настоящий герой. Хотя с виду и не скажешь — самый обычный молодой советский парнишка, которого пережевала безжалостная машина Афганской войны.
Эх, Андрюха… Я дал ему надежду на спасение, поднял из ямы, вытащил из кишлака, но все равно не оправдал ее. Быть может, останься он в яме, был бы жив. Продали бы нашим, обменяли бы, освободили. Ведь не все же сгинули в душманском плену. С другой стороны, в сложившейся обстановке по-другому и не бывает — мы прорывались через вооруженного противника, мы не в сказке. Тут каждая пуля может забрать чью-то жизнь. И мою, в том числе. Сейчас или через минуту.
Некогда грустить. Некогда скорбить.
Мы еще не в безопасности.
— За нами могут отправить погоню! — произнес я, оглянувшись назад. — В кишлаке есть два пикапа, возможно, на них есть вооружение. Если на нас не забили, то отправятся вдогонку.
— Нет! — громко ответил Шарапов. Тот самый, который первым подал голос из зиндана, когда я прощупывал обстановку. — Пикапа два, но оба пустые. Ничего на них нет. Один не на ходу, к тому же.
— Точно?
— Ага.
