Хорошо, что у духов не было радиостанций, а стационарные телефоны в кишлаках это вообще роскошь.
До нас никому не было дела.
— Какой план?
— Сейчас найдем машину, придется немного поискать. Я знаю, что она была где-то в этих дворах. Вон, в том, кажется. Если с транспортом все в порядке, заводим ее и угоняем. На выезде из кишлака подбираем наших и сваливаем отсюда. Ну а если кто-то увяжется, будем отстреливаться. Хотя, я по-прежнему считаю, что нам нужно действовать как можно тише.
Голод уже не донимал так сильно, но кушать все равно хотелось. Перед выходом, мы раздербанили на пятерых украденную мной лепешку. Запивать, правда, было нечем — с водой в горах всегда напряженка.
Женька все время бурчал и возмущался себе под нос. Видите ли, одежка прежнего хозяина, что носил ее ранее, сильно воняла потом и какой-то собачатиной.
— Ну а что ты хотел? Терпи! Гигиена у них не в ходу! — хмыкнул я. — Думаешь, ты сам ромашками благоухаешь?
— Да это понятно… Нас за все время только один раз водили мыться в ручей.
Там вода была ледяная, но это никого не волновало — пришлось купаться, как есть. Хорошо, хоть не заболел.
— А ты вообще как сюда попал? — шепотом уточнил я, пока мы стояли у глинобитной ограды и осматривали видимый сектор.
— А, долгая история… — махнул рукой Смирнов. — Но если в трех словах, то в засаду мы попали, хорошо организованную. Где-то на юге, в сотне километрах западнее Мазари-Шариф.
Мы два Урала перегоняли, загруженные инженерным барахлом и одеялами. Одна машина поломалась, да там и маршрут-то был пустяковый, поэтому и ехали без сопровождения. Я и еще четверо ребят. Ну, пока мы чинились, нас и хлопнули из РПГ. Я когда очнулся, ничего понять не мог. Из наших никого больше и не было. Меня потом в два разных места переводили, а потом тут бросили.
— И как давно это было?
— В начале октября. Вроде.
— Охренеть… Ты месяц тут?
— Ну да, — вздохнул тот.
— А что я мог сделать? Эх… Жаль я тогда тебя на призывном не послушал, крутил бы сейчас себе баранку где-нибудь на БАМе… А я, дурак, в Афганистан поперся. Все пострелять хотел, тьфу… Мать не знает, решил не говорить.
— Моя тоже не в курсе, — произнес я, вспомнив, что мне вообще-то отпуск был положен, на целых десять суток. Я почему-то не разрешал себе думать о том, чтобы вернуться домой, обнять маму, которую не видел много лет.
