На полу лежала… кукла.
– Так это…
– Манекен, – в полном восторге сообщила Маруська.
– Киношники зовут подобное чучело «болван», – добавил Федор.
Маруська безостановочно тарахтела:
– Вот, смотри, ну смотри же… Сюда крепится мешочек с фальшивой кровью, понимаешь? Максим Иванович падает, емкость лопается, фр-р-р… кругом красные брызги.
– Зачем вы его по имени зовете? – только и сумела пропищать я.
– А как же, – ухмыльнулся Борис, – актер все же! Сколько ему достается! Бедненький Максим Иванович, вот уж кто гибнет во имя искусства!
Все присутствующие опять захохотали.
Ощущая себя полной идиоткой, я поползла на второй этаж и забилась в кровать. Сон начал медленно затягивать меня в свое вязкое болото. Уже собираясь окончательно отдаться Морфею, я неожиданно подумала: «Как странно поступила Соня Кристалинская! Выгнала из дома собственного сына».
Сон пропал. Я села на кровати, потом встала, подошла к балкону и закурила. Надо же, так перепугалась, когда увидела летящее вниз тело, одетое в свитер Аркашки.
Интересно, а как бы я поступила, случись у нас дома, не дай бог, история, как у Кристалинских?
Вздрогнув, я вернулась в кровать. Иногда не следует задавать себе кое-какие вопросы…
Натянув одеяло на голову, я продолжала лежать без сна. Потом опять встала и закурила, старательно выгоняя дым в форточку. Надеюсь, что господь никогда не пошлет мне подобное испытание. Впрочем, если Кешка изменит жене, я сделаю все, чтобы спрятать от Зайки неприятную правду…
Окурок полетел вниз.
Дрожа от холода, я нырнула под одеяло. Ну, Дашутка, наедине с собой надо быть честной. Я никогда не смогла бы выгнать сына из дома, ни в каком случае, это абсолютно исключено, и поведение Сони Кристалинской кажется мне по крайней мере странным.
ГЛАВА 17
Утром меня разбудил громкий лай Банди. Часы показывали семь. Вспомнив, что сегодня нужно ехать к Гене Кристалинскому, я, охая и вздыхая, сползла на первый этаж, где наткнулась на гроб. Возле полированного ящика стоял Борис, гневно выговаривающий питбулю:
– Слышь, парень, ей-богу, мне это надоело!
– Что случилось? – поинтересовалась я.
Режиссер пропел:
– Дашенька, доброе утро. Извини, разбудил тебя.
– Ничего, мне пора уходить.
– Все убегаешь, – придвинулся совсем близко мужик, – не хочешь даже разговаривать.
И он неожиданно обнял меня за плечи.
– Ну что ты, – я попыталась вывернуться из цепких объятий, – просто у меня работа!
– А Маня сказала, ты бросила преподавать.
