– В Музее русского быта, – гнула свою линию Зайка, – открылась удивительная экспозиция, посвященная костюму восемнадцатого века. В те далекие времена одежда…"
"Я усиленно делала вид, что занята поглощением салата. Больше всего боялась, что сейчас не удержусь и заржу во всю глотку, глядя на Ольгу. Заинька сидела абсолютно прямо, словно балерина на приеме у английской королевы, на ее устах играла самая приветливая улыбка, и к камере Ольга поворачивалась осторожно, великолепно зная, что в профиль ее нос кажется чуть-чуть длинноватым, зато вид в полуанфас красит ее невероятно.
Аркадий перестал резать на мелкие кусочки несчастную птичку и уставился на жену. Маня старательно отковыривала ломтики бисквита, не забывая осторожно вытирать рот салфеткой.
– Многие дамы тех лет, – пела Заюшка, – старательно…
– Дорогой Кешенька, – занудела Маруся, – будь другом, мне бы хотелось еще вон того тортика…
Скатерть зашевелилась.
– Ой! – завопила Маня.
– Что случилось, мой ангел? – с самым невинным выражением на лице поинтересовался Кеша.
– Ты прикусила себе язык?
Маруся побагровела, оперлась локтями о стол… Я тяжело вздохнула. Все!
– Чего толкаешься! – взвизгнула Маня.
Услыхав вопль, все наши собаки мигом пригалопировали из холла и уселись в ряд возле стола. Банди, дрожа от нетерпения, бешено замел на полу длинным тонким хвостом, а Хучик тихонечко застонал.
– Что с ними? – удивился Федор, стоявший за камерой.
Я хотела было ответить: «Псы просто знают, что сейчас произойдет», – но не успела.
– Душечка, – протянул Кеша, – по-моему, ты объелась, и торт ударил тебе в мозг! Кстати, в подростковом возрасте очень вредно употреблять столько жирной, сладкой пищи…
– Дурак, – завопила Маня, – глиста в скафандре!
– Сосисина, промсарделина, – мигом отозвался братец.
– Экспозиция музея напоминает нам, – пыталась изо всех сил спасти положение Зайка, но потерпела сокрушительную неудачу.
– Ах ты гад! – заорала Маруська и швырнула в Аркадия пирожок.
Слоеный пирожок, начиненный мясом, шлепнулся прямо к лапам дрожащего от вожделения Банди.
Пит мигом слопал трофей. Хучик, понявший, что кому-то уже перепал вкусный кусочек, застонал совсем громко.
– Коли не умеешь себя вести, – сообщил Кеша, – ешь у себя в комнате, отдельно от всех. Кстати, швыряться тоже надо умеючи.
И он, схватив другой пирожок, бросил его в Маню. На этот раз снаряд достиг цели, угодил прямехонько девочке в лоб. Машка вскочила, пирожок упал опять перед Банди. Обрадованный пит мигом слопал и этот подарок.
