1907 года рождения…
– Какого?
– 1907-го, – повторила раздраженно баба, – прописан по адресу Комаров переулок, дом 7, квартира 1.
– С таким именем один?
– Да.
Я ошарашенно пробормотала:
– И где этот Комаров переулок?
– Данный вопрос не ко мне, – гаркнули из трубки, следом понеслись гудки.
Отвратительно невежливая особа! Заглянув в атлас, я обнаружила нужный адрес в самом центре города. Комаров переулок находился между Новослободской и Тверской улицами. Внезапно меня осенило. Вот черт! Противная тетка не сказала номер телефона, правда, я его и не спросила, но ведь могла бы и сама сообразить!
Я снова потыкала в кнопки.
– Липа.
– Уже не «липа», – отрезали с той стороны.
– Почему?
– На часы взгляни, – буркнула мегера, – полдень пробило.
Я швырнула «Сименс» в «бардачок». Ну и кадры, небось там сидят одни старые девы, вон какие злые, просто собаки. Хотя, например, наши псы излучают только доброжелательность! Делать нечего, придется ехать к этому Бонифацию. Может, у деда имеется внук, названный в его честь.
Правда, если учесть, что дедуле без малого сто лет, внучку его небось все пятьдесят.
Комаров переулок, кривой и узкий, изгибался во все стороны. Дома тут оказались под стать переулку – кособокие, перекошенные, словно пьяные. Номер семь выглядел совсем уж мерзко. Можно посоветовать киношникам снимать в нем сериал про ужасы войны. Здание смотрело на мир выбитыми стеклами лестничной клетки. Трехэтажное, дико грязное, с облупившейся штукатуркой. Дверь в подъезд стояла нараспашку, ни о каком кодовом замке или домофоне речи не шло.
Внутри было холоднее, чем на улице, и резко воняло кошачьей мочой. Первая квартира оказалась, естественно, у самого входа. Звонка не нашлось. Я заколотила в дверь ногой, послышался тихий лай, потом шарканье, затем дверь без лишних вопросов распахнулась. Я глянула на хозяина и вздохнула.
На пороге стояла мумия, замотанная в какие-то тряпки. К ногам, обутым в валенки, жалась старая болонка, грязная и клочкастая, на руках мумия держала почти лысую кошку, один глаз у которой был затянут бельмом.
Вместе этой гоп-компании двести лет, никак не меньше.
– Вы ко мне? – неожиданно бодро поинтересовался дедушка.
Собачка ткнулась в мои сапоги и тоненько запла-кала.
– Фу, – строго сказал хозяин.
– К вам, – ответила я. – Бонифаций Юлианович?
Дедуся кивнул:
– Вы из собеса?
Решив не пугать пожилого человека, я поспешила подтвердить.
– Да.
– А где Танечка?
– Заболела.
