– Зато запоминающееся, – улыбнулся Кирилл, – погодите тут минутку.
Он поднялся и вышел. Я повертела в руках перстень. Бывает же такое!
– Любуйтесь, – сказал хозяин, возвращаясь.
В моих руках оказался снимок. Я вгляделась в него и ахнула: бабуся!
Я не принадлежу к сентиментальным натурам и не разглядываю каждые выходные старые семейные фото. Афанасия давно умерла, и в моей памяти она осталась маленькой, сухонькой старушкой с необычайно яркими, не выцветшими, синими глазами.
Но на фото улыбалась немолодая, прекрасно сохранившаяся дама с неизменной папиросой «Беломорканал» в руке.
Бабулю запечатлели в ресторане за столиком, заставленным тарелками и графинами. Рядом с Фасей, обняв ее за плечи, сидел крупный мужчина самого благородного вида, одетый в двубортный пиджак с невероятно широкими лацканами.
Фотография была разорвана пополам, а потом склеена.
– В те годы, – ухмыльнулся Кирилл, – по шикарным заведениям, типа «Метрополь», «Прага» или «Интурист», ходили фотографы и снимали клиентов.
Вот дед и сделал фото на память, а жена его нашла, разодрала… Жуткий скандал вышел.
– Подарите мне карточку, – попросила я.
– Она одна, впрочем, могу сделать дубликат.
Еще минут десять мы удивлялись невероятной игре судьбы, потом Кирилл спросил:
– При чем тут зубы?
– Афанасия умела их заговаривать и меня научила. Хочешь попробую?
– Давай, – согласился Молоков, – только я не верю во все такое.
– Лучше принеси простой воды, не газированной, не кипяченой…
Хозяин притащил чашку.
Я усадила его на стул, взяла фарфоровую кружечку и зашептала:"
"– Из-за острова Буяна, из-за синего тумана, из-за моря голубого летит белая птица. Правое крыло у нее черное, левое белое. Птица-синица нигде не садится, к рабу божьему Кириллу подлетает, боль забирает. Как эта птица прочь улетает, так пусть и хвороба исчезает. Как вода выпьется, так и здоровье вернется. Пей, раб божий Кирилл, и больше не болей.
Молоков осушил чашку.
– Болит.
– Погоди, торопыга, – ответила я, – через полчаса отпустит.
Кстати, заговор этот действует всегда и на всех. У моей бабушки был еще один секрет. Долгие годы, почти до самой смерти, Афанасия сохранила изумительный цвет кожи, без старческой желтизны и пигментных пятен. И морщин у нее было на редкость мало. Каждый раз, умываясь, Фасенька набирала полные пригоршни холодной воды и приговаривала:
– Ангел воды, дай красоту, здоровье, бодрость. Убери морщины.
Хотите верьте, хотите нет, но средство действовало.
