Та тихо сказала:
– Я предупреждала, что не нужно вдаваться в подробности, ну какая разница, откуда она взялась? Намного важней, что случилось потом.
Соня была вынуждена рассказать Полине правду. Она предупредила, что нанимает ее только на время болезни Ляли. Железнова спокойно оговорила условия, и через день Соня с удовлетворением отметила, что «домработница» приступила к выполнению обязанностей. Спустя еще несколько суток Соня вздохнула совсем свободно, поняв, что заместительница Ляли пришлась по душе сыну.
К бутылкам он больше не прикасался.
Через месяц вернулась Ляля, но Полину пришлось оставить. Гена отказывался иметь дело с женой, сказав той:
– Лялечка, у тебя загипсовано полтела, никакого удовольствия нам секс не доставит, давай подождем полного выздоровления.
Но когда повязки сняли, выяснилось, что Ляля не может шевелить рукой. Одним словом, Поля жила в доме, она начинала чувствовать себя там хозяйкой, а потом у нее появился план, как сделать так, чтобы занять теплое место Ляли.
– Я сама во всем виновата, – грустно говорила Соня, – меня предупреждали, что болезнь сына неизлечима, она может притаиться, заснуть, но пройти навсегда – нет. А я потеряла бдительность, слишком хорошо шли дела."
"Тут еще и печень заболела, зашевелились камни в желчном пузыре, вот Соня и подалась в Карловы Вары, не чувствуя никакой тревоги. Да и чего ей было бояться: Ляля дома, Полина на подхвате. Гена под двойным присмотром.
Вот только Кристалинская не знала того, как сильно хочется Поле занять место Ляли…
– Она придумала дикую историю, зная фобию Гены, – монотонно рассказывала Соня, – а тот безоговорочно поверил негодяйке.
Эта дрянь ухитрилась наврать про меня черт знает что! Якобы я проститутка… повторять противно. И ведь как точно рассчитала. Геночка ни на минуту не усомнился ни в чем. Боясь, что на мать падет позор, он пошел к Ляле и сказал:
– Мы разводимся. О причинах не спрашивай, я естественно, обеспечу тебя до конца дней.
Но Лялечка ответила:
– Никогда.
Соня лечилась в Карловых Варах, посоветоваться невестке было не с кем. И тогда случилось то, что случилось.
– Зачем ей кончать жизнь самоубийством? – взвилась я. – Никаких причин я не вижу.
– Кто сказал про самоубийство? – грустно спросила Соня.
– Гена и потом еще одна дама…
– Милиция констатировала несчастный случай, – отрезала Соня.
Я кивнула:
– Хорошо. Только почему вы выгнали из дома Полину? Нелогично получается.
