Это и есть наказание?
Прислушиваюсь, выдыхаю, когда слышу его шаги. Родион возвращается с бокалом воды со льдом. Его идеальная рубашка расстёгнута, обнажая сильную грудь с порослью волос и крестиком на груди. Не могу не рассматривать, на секунды прикрываю глаза, пытаясь отрезветь, но ничего не выходит, дыхание срывается. Что-то очень горячее разливается по телу.
– Хочется соответствовать твоим ожиданиям и стать Мастером, как ты окрестила меня. Только вот ванильную тему я тебе не обещаю. Это будет хардкор, – голос у него хриплый, вибрирующий, нетерпеливый, словно тоже задыхается, хотя на вид Белов вполне спокоен и расслаблен.
Он отпивает воды и просто внимательно осматривает меня, склоняя голову. – Знаешь, Лена, я оторвал бы тебе язык, но, боюсь, он нам еще пригодится, – звучит двусмысленно, и Белов это понимает.
– Так ты сам настоял на нашем браке. Отпусти меня, и в твою жизнь вернется спокойствие. С Юлией, я полагаю, сам справишься, – дерзко отвечаю я, с вызовом заглядывая в его глаза. Надо признать, я окончательно свихнулась, мне нравится дергать этого хищника за усы.
– Кстати, о Юлии, – Белов ставит стакан на стол и идет ко мне. Хватает за скулы, сжимает, вынуждая смотреть в глаза.
– Болтая всякую чушь, включай немного голову, – вкрадчиво произносит он. – Тебе весело, а завтра о моих специфических вкусах в постели будет знать полгорода. Такая информация бьет по моей репутации. Меня могут снять с должности только потому, что твой пьяный язык решил намелить очередную чушь, – рычит мне в лицо.
– А этого я тебе не прощу, Лиса!
Сглатываю. Он вполне серьезно. Я не права. Поэтому закрываю рот, не парируя.
– Думай, о чем говоришь! Ясно?!
Киваю. Глаза у него тёмные-темные. Но где-то в глубине отражаюсь я. Завораживает. Отпускает мое лицо, поднимает взгляд наверх, к моим рукам.
– Кольцо… – выдыхает. – Так сложно его надеть?
Сложно. Мне очень сложно. Это что-то подсознательное. Внутреннее сопротивление. Не могу. Понимаю, что это ничего не значит. Белов прекрасно носит металл на безымянном пальце.
А я не могу, словно если надену его кольцо, то продам душу.
Сжимаю губы, отворачиваясь. Не хочу отвечать на этот вопрос.
– И, конечно же, твоя дерзость, перепалки, желание все сделать всем наперекор и претензии. Что с этим делать?
– Нет никаких претензий.
– А мне показалось, есть. Претензия о связи с Юлией.
– Это не претензия, а констатация факта.
– Все-таки ревность. Мне не показалось, – усмехается Родион.
– Нет никакой ревности! – начинаю злиться.
