Она открывает пакет, вынимает витамины, рассматривает, читает и теряет всю язвительность, резко поднимая на меня глаза.
– Мне просто интересно, когда ты собиралась мне сообщить, что ждешь ребенка? – теперь иронизирую я, вскидывая брови. – Не пойму, что мне больше всего сейчас хочется: придушить тебя за то, что не сказала, или…
– Или?
Вместо ответа иду на нее, чтобы продемонстрировать свои желания. Отбираю у Лены коробочки с витаминами, кидая их на стол. Обхватываю ее затылок, тяну к себе. Кажется, вечность ее не касался.
Меня окатывает ее запахом, и я с удовольствием его втягиваю вместо чистого кислорода. Чувствую, как Лена начинает дрожать.
– Да, Лисица, я тоже скучал, – выдыхаю ей в губы, постоянно напоминая себе, что она ждет нашего ребенка и я не могу сожрать ее, как мне хочется.
– С чего ты взял, что это твой ребенок? – шепчет она мне. Это очередная пощечина, жестоко, мне больно, и я срываюсь. Хватаю ее за шею, но вовремя прихожу в себя и ослабляю хватку. Не сжимаю, просто фиксируя на месте и вынуждая смотреть мне в глаза.
– Повтори, – вкрадчиво прошу я. Молчит, кусая губы. – Чтобы из твоего рта больше не вырывалось таких слов, Лисица, не доводи до греха.
Я ожидаю от нее пощечины, очередной язвительной колкости, лжи, оскорблений, но Лена расслабляется в моих руках, прикрывает веки, из-под которых скатываются слезы. И у меня внутри все обрывается.
Отпускаю ее шею, сгребаю в объятья и прижимаю к себе.
Лисица утыкается мне в шею, обжигая кожу слезами, и тихо всхлипывает.
– Все, прости.
– За что именно тебя простить? – всхлипывает мне в шею.
– За все.
Подхватываю ее за талию и несу в комнату. Сажусь на диван, усаживаю Лену сверху, лицом к лицу.
– Родион, я не смогу, так…
– Тихо, – прерываю ее. – Я не умею красиво говорить и лить в уши мед. Но я не мальчишка и, как ты заметила, никогда не лгу и не бросаю слов на ветер. Ты мне нужна. Вы мне нужны, – поправляюсь. – Я хочу получить любимую женщину в пожизненный плен. Согласна?
– А она точно любимая? – прищуривается.
– Очень. Извини, что понял это только в реанимации.
– Где понял? – распахивает глаза, уже более внимательно меня осматривая. Черт, не хотел я об этом сейчас говорить.
– Неважно где.
– Белов! – повышает голос. – Что произошло? Почему мне не сообщили? – строгая, взволнованная.
– Во-первых, ты сбежала. Во-вторых, мне не нужны были плакальщицы возле кровати, Ники хватило. В-третьих, не повышай на меня голос. Со мной все в порядке. Я в норме.
