Такая весёлая компания доярок!
— Доярки с армянским коньяком?
Шлопак перебрал бутылки, понюхал горлышки.
— Похоже, да, с хорошими напитками... Но я виска- ря хотел.
— Они, случайно, не на мётлах прилетели?
Целителя от этих слов встряхнуло, будто током ударило.
— На мётлах?! Да, вспомнил! Это было похоже на ведь- минский шабаш... У них же был тризный пир по Драконе! Они так председателя поминали... И меня чуть не съели!
И тут Шлопак рассказал, что, едва Борута задремал, как в животе заурчало, и он опять почувствовался острый позыв.
Отбежать успел недалеко и только присел, спустив штаны, как перед ним выросла женщина. Возможно от того, что целитель сидел на корточках в угнетённой позе, не украшающей мужчину, а она стояла, показалась невероятно высокой и дородной. И корзина в руке, размером с колесо от трактора!
— Такой импозантный мужчина, а повсюду гадит, — укоризненно сказала она, хотя смотрела с любопытством. — Куда не наступишь, повсюду его кучи!
У Шлопака не то что позыв — дыхание перехватило.
Сидит со снятыми штанами, голову уронил и зажмурился, полагая, что всё это ему чудится. А женщина склонилась, взяла его за подбородок.
— В глаза мне смотреть! — приказала. — И отвечать! Это ты осквернил священный остров?
— Я, — честно признался целитель. — Кикимора сливками опоила...
— Жадничать не надо! Теперь там грибы не растут. А сейчас и этот остров вздумал загадить? А ну встань!
Он послушно вскочил, натянул штаны и замер. Это была не вчерашняя кикимора, хозяйка мари — сила нечистая, но похожая на обычную женщину; перед ним стояла богатырша, поленица из русских сказок.
Показалось, высоченная, необъятная и в одеждах, весьма легкомысленных для героини эпоса: в коротком белом халате на голое тело, да ещё не застёгнутом на все пуговицы, и белой косынке. На ферме Дракони такими доярки ходили и работницы маслозавода, причём, ничуть не стесняясь мужиков, посверкивали интимными частями тела.
И вот эта доярка вдруг усмехнулась, как-то вожделенно посмотрела на пленника и говорит:
— Давно я с мужчинками не шалила! — и потянулась, показывая бёдра в обхват толщиной.
— А ты с виду ничего, только гадишь в священных местах... Какую бы тебе кару придумать? На осине тебя удавить, что ли?
Академик сообразил, что это не простая доярка и пора каяться.
— Пощади, поленица! Расстройство пищеварения...
И тут его спасло образование, знание фольклора.
— Как ты назвал меня? — изумилась она. — Ишь ты, какие слова знает!..
