В егерской избе вовсю работали оперативники и следователи, пытаясь восстановить события и выявить виновника пропажи принцессы — скандал назревал нешуточный.
Зарубина пригласили на беседу одним из первых и трепали вопросами более часа: интересовались его ролью в произошедшем, выясняли отношения с нечистой силой и причастность к ней Госохотконтроля. Он отлично помнил историю с пингвинами, свой вояж в Антарктиду и любопытство журналистов, поэтому был сдержан и скуп на слова. Все чудеса вешал на игрушку, китайскую куклу, и тихий, безобидный протест населения против местных предпринимателей, которые обездоливают туземцев.
Собеседники в погонах от таких речей морщились и всё время подбивали доказать или опровергнуть существование снежного человека, леших, русалок, кикимор. Ещё недавно имеющий чёткие убеждения, Зарубин не отважился сделать ни то ни другое, чем ввёл собеседников в ещё большее заблуждение, и был отпущен без права выхода с территории.
Всем, кто принимал участие в поиске, разрешили отдохнуть, оставили только дежурного, егеря-конвойника, не спавшего две ночи и похмельного.
Зарубин дал ему коньяку и, нарушая правила внутреннего распорядка, вынес на гульбище раскладушку с одеялом. Бывший конвоир мгновенно захрапел, а сам Зарубин никак не мог уснуть в жарко натопленной башне и пошёл бродить по территории базы, высматривая место, где можно незаметно перескочить высокий острожный забор. Охрана бдела, покой и безопасность короля стерегли его собственная стража, силы милиции и губернаторские телохранители; база на время пребывания венценосного превратилась в осаждённую крепость.
Ворота всё время держали на запоре и под надзором подчинённых Кухналёва, вдоль острога по периметру дефилировали патрульные. Место было, прямо сказать, не для прогулок, ибо стража проверила документы у Зарубина, после чего всё равно косилась, если он приближался к губернаторскому особняку, где пребывал венценосный. Но более всего бесили окрики его личной охраны, отчего-то на немецком:
— Хальт! Ком цурюк!
Скорее всего, они и перетянули струны к тому мгновению, когда вышел полковник"
"— Ну что ты слоняешься? — просипел нудным шелестящим голосом.
— Напрягаешь охрану! Иди в свою башню и не маячь. Оберегай пространство, херувим шестикрылый!
После неудачного прочёсывания пижменских лесов он простыл — кашлял, сопливил и выглядел несчастным. И по массе был тяжелее, толще, да ещё его подчинённые торчали в пределах видимости.
