Ан нет, крупное зверьё упорно кочует за человеком, будто его добровольный пищевой обоз, и главное, размножается лучше.
Вывод он сделал, только додумать не успел, выявить скрытые взаимосвязи в биосфере, влияние миров друг на друга, чтобы оформить это в концепцию: академическую науку в этой области начали массово сокращать как нахлебников.
От вспаханного поля Зарубин вернулся к перекрёстку с брошенным трактором и не пожалел, что выехал раньше срока. В памяти застряла закономерность, что они с Костылём, когда ехали на лабаз, чаще поворачивали в восточную сторону, то есть налево, куда и прогнали стадо коров.
Он повернул и через полтора километра по совершенно незнакомому смешанному лесу и в хлам разбитой дороге оказался на типичной летней колхозной дойке. На просторной поляне были жердяные загоны, навесы, сама дойка из белого кирпича и даже тарахтела электростанция, а за длинным сараем торчала знакомая жёлтая бочка молоковоза. Дойное стадо было голов на сто, отдельно, вне загородки, бодались нетели и среди них бродил племенной бычара со складчатой мордой.
Рёв стоял трубный и бесконечный, а управлялись всего три доярки — по крайней мере, столько белых халатов и платочков мелькало среди скота. Зарубин сразу вспомнил рассказ Баешника про тризный пир на острове: судя по телосложению, эти вскормленные на молоке женщины могли устроить поминки с катанием на метле. Их разбитные голоса и смех напоминали весёлую гулянку, но не работу.
Зарубин послушал — говорили о мужиках, потом глянул на время и ближе подъезжать не стал, поскольку через пять минут надо было уже сидеть на лабазе, то есть за час до выхода зверя.
Загадки, где Дракони берут молоко, больше не существовало. И никакой тебе нефти, молочных рек и прочих чудес природы. Но возникла другая: как он попал в незнакомое место, если всю дорогу ехал по ориентирам и не мог сбиться с пути?
Он вернулся к ржавому трактору и для очистки совести проехал прямо по дороге, однако никаких знакомых примет не нашёл: тот же смешанный лес с небольшими полянами и травой, выбитой скотом.
А на пути к лабазу был сосновый, болотистый и под ногами чавкал торфяник. Зарубин включил навигатор, исправно работавший вчера, однако связи со спутниками не было. Заколдованная или замордованная, она, эта связь, предательски исчезала всякий раз, как только он чувствовал, что сбился с дороги.
