Ни разу за свою жизнь не испытывала таких противоречивых чувств. Умом я понимала, что Абьери опасен. Но сердце почему-то ему верило и подталкивало рассказать правду. Безумие какое-то…
Глава 6
На следующий день мы вернулись в Навере. Герцог был мрачен и выглядел таким недовольным, что даже Ноэлья не рискнула приставать к нему с завтраком, а Винченцо казался грустным и то и дело крестился, беззвучно шепча молитву. Он и меня перекрестил, когда я садилась в повозку, и посмотрел так, словно хотел что-то сказать, но только покачал головой и плотнее сжал тонкие губы.
– Ты подумай о том, что я сказала, – напутствовала меня Ноэлья и тоже осенила крестом. А потом сунула в руки узелок с пирогом и нарочито нахмурилась, когда я попыталась ее поблагодарить. – Хорошая ты девушка, Алессия. Трудолюбивая. Пусть сохранит тебя святая Лючия от всякого зла.
В черных глазах мелькнули слезы, но старушка отвернулась, незаметно утерла их и уже другим тоном добавила:
– Ты уж проследи там за ньором Алессандро.
Знаю я Альду, ей ведь и дела никакого нет, поел хозяин или голодным ходит. Сердца у нее нет, ледышка холодная. Что ньор Алессандро скажет, то и выполняет, нет чтобы самой рассудить. А ведь хозяин иной раз и по нескольку дней не ест, когда…
Она не договорила, опасливо прикрыв рот ладонью.
– Вы о чем, ньора Ноэлья? – Я подалась вперед, надеясь узнать продолжение.
– Говорю, присматривай за хозяином, – не услышала меня майресса. – Девушка ты хорошая, и сердце у тебя доброе, а доброта всякому человеку нужна, будь он простолюдин или герцог.
Ну все, поезжайте с богом, – простилась она и посмотрела на Никколо. – У, бездельник, отъелся на хозяйских хлебах, – негромко, но так, чтобы кучер услышал, добавила ньора. – А уезжал-то худым, как сардина.
– Все бы вам, тетушка, ворчать, – добродушно усмехнулся Никколо и дернул вожжи. – Но, пошли, лентяйки!
Повозка тронулась и покатила вслед за герцогской каретой, и вскоре вилла «Томалли» осталась позади, а вместе с ней и неразгаданные тайны.
"
"Столица герцогства встретила жарой и шумом. Узкие улицы кишели народом, зазывалы на все лады расхваливали товары бесчисленных лавок, из распахнутых дверей тратторий долетали ароматы жареной рыбы и свежего хлеба. Неподалеку от площади Варезе за каретой герцога увязалась толпа ребятишек. Они кричали, выпрашивая деньги, и я успела увидеть высунувшуюся в окошко руку со знакомым перстнем, кинувшую небольшой мешочек.