Тимур замедляет шаг у лестницы, которая ведёт на второй этаж, и просит отпустить его руку. Уверенно перебирает ногами, поднимаясь наверх. Без поддержки и чьей-либо помощи.
— Такой самостоятельный. Даже слишком для своих двух, да, Наташа? Никого не напоминает? — улыбается Динар, и сердце замирает от того, какой он красивый, когда не прячется за своими масками.
— Да, — соглашаюсь я, пряча ухмылку. — Много всего намешано. Тем интереснее посмотреть, каким он будет, когда подрастёт. Взбалмошным — в меня или сдержанным и всегда отстранённым — в тебя.
Улыбка на лице Динара становится ещё шире, а тяжесть в душе напротив — неподъёмнее.
Мы заказываем чай с пирожным для Тимура и по чашке кофе. Располагаемся у окна и молча смотрим, как Тимур с аппетитом ест, а потом просится в игровую. Я пересаживаюсь на его место, чтобы наблюдать за ним, и делаю глоток кофе.
— Чем ты сейчас занимаешься? — спрашиваю у Динара и задерживаю на нём взгляд.
— Всё тем же, но не в таких масштабах, как раньше. С Измайловым ведём два проекта.
Он больше по вопросам поиска партнёров, я — по вопросам реализации и ведения переговоров. Кое-какие наработки остались за границей. До недавнего времени всерьёз задумывался о том, чтобы переехать в Европу и начать там всё с нуля. Но планы изменились.
Я смотрю в вырез его рубашки и затем поднимаю глаза.
— А жена? Ты планируешь ей говорить о сыне? Или уже сказал?
Не знаю, зачем об этом спрашиваю, но ведь он спрашивает о Ракитине. Почему я не могу?
— Нет, не говорил, — сухо отвечает Динар.
Неужели он никогда не расстанется с этой холодной и каменной маской, когда будет заходить разговор о прошлом? Почему я должна вытягивать из него слова? Пусть скажет правду. Какая бы она ни была.
— Я сегодня полночи не спала, — признаюсь честно. — Думала о том, что услышала и увидела вчера. — Я опускаю глаза на его грудь. — В тот вечер, когда я уходила от тебя, ты сказал, что хотел рассказать мне обо всём позже и при других обстоятельствах… Могу узнать, как именно?
— Тебе бы всё равно не понравилось, — с печальной улыбкой отвечает Динар.
Я кусаю губу и усилием воли заставляю себя держать язык за зубами, но слова, которые вертятся на языке, всё же вырываются из меня с сарказмом:
— Отправил бы жить к Бергам? Как свою родственницу?
Динар серьёзно смотрит в лицо, и мои пальцы впиваются в чашку до боли.
— С ума сойти… — выдыхаю я, понимая, что попала в цель. — Правда к Бергам? Скажи, что это не так...
