Он ещё ни разу не видел мужчину с отвёрткой в руках.
— Тогда до завтра.
Кладу трубку, чувствуя, как меня потряхивает. Я всё понимаю — почему себя так веду, почему пытаюсь задеть Динара словами. Возможно, со временем на месте обиды и боли появятся равнодушие и спокойствие. Но не сейчас. Тим навсегда связал меня с мужчиной, о которого я когда-то очень сильно обожглась. И чтобы восстановить между нами подобие нормального общения, потребуются усилия. Много усилий. С обеих сторон.
21 глава
Наташа
Илья воспринимает мои слова о том, что Динар со вчерашнего дня в курсе своего отцовства, с холодной маской на лице.
Не показывает недовольства — его эмоции абсолютно закрыты. Я впервые вижу его таким. И в это мгновение он чем-то напоминает Динара... Я ведь не о погоде за окном сообщила! Ветрено и осадки? Ну пройдёт, Наташа. Это же Питер. И ветер сегодня действительно сильный. Мы с Тимом даже гулять во двор не пошли.
— Ну узнал и узнал, — в итоге заключает Илья, сжимая кулаки.
Совершенно не выглядит удивлённым.
Будто был готов к этому. Или это маска? Не верю, что он внутри на самом деле так спокоен, как пытается казаться.
— Для меня это ничего не меняет. — Он поднимается со стула и наливает в стакан воды, залпом его осушает. — А для тебя?
— В наших отношениях всё без изменений, — спокойно отвечаю я.
И после этих слов в Илье словно что-то ломается.
— Без изменений? А это как, Наташа? Знаешь, почему я всё это время никак не напоминал о нём и никогда ни в чём тебя не упрекал? Потому что моё мнение неизменно: он соблазнил молоденькую девочку.
И напомнить, как поступил с ней, когда наигрался? Вышвырнул из своей жизни. И снова это сделает, но у всякого терпения есть предел и границы. И у моего — тоже. Ты зря сказала ему о Тимуре. Да, не спорю, сын должен знать отца, но такие люди, как Асадов, не меняются. А в его случае — тем более. Когда хотят выразить чувства, то делают это иначе, а не вырывают сердце из груди. Блядь, вот было же всё хорошо! Ну какого хрена ему опять нужно? Он, может быть, самоутверждается таким образом и кайф испытывает, когда люди вокруг него страдают? На тебе поэтому нет лица? Он снова тебя прессует? Если он пальцем тебя коснётся, я разобью ему лицо и сломаю рёбра.
И мне плевать на последствия, на его связи и всё, что он может. А может он сейчас многое, — печально усмехается Илья. — Ты просто не представляешь, куда влезла со своей правдой.
— Илья. — Я касаюсь его руки и сжимаю её. — Успокойся. Динар просто хочет видеться с сыном.
