Сын спрашивает, когда я вернусь. Отвечаю, что скоро, и завершаю звонок. Собираюсь вернуться в зал, но замечаю, что Асадов направляется ко мне.
— Отойдём. — Динар берёт меня за локоть и уводит в тёмный угол. — На пару слов.
— Руки убери, — шиплю я и опускаю глаза на его ладонь.
— А если нет?
Вскидываю голову и с вызовом смотрю в сузившееся глаза Асадова. Он, как и всегда, спокоен и сдержан.
— Я обещала расцарапать тебе лицо, если ты ко мне прикоснёшься, и я сделаю это!
Динар никак не реагирует на мои слова, и я впиваюсь в его руку ногтями.
Сильно. До крови. Пальцам тут же становится влажно. Я не могу быть рядом с ним. Видеть его, слышать голос, чувствовать запах туалетной воды. Это выше моих сил.
— Если ты сейчас же не отпустишь, ногти переместятся на твоё лицо. — Внутри всё дрожит вместе с голосом.
— Я ведь думал, ты забыла меня, Наташа. Не забыла?
Так хочется верить, что он лишь внешне сдержан, а внутри у него всё клокочет. Как и у меня.
— Можешь быть уверен: никогда не забуду боль, которую ты мне причинил!
Динар смотрит на меня цепким взглядом.
Отпускает локоть и сбрасывает мою руку. Поднимает ладонь, демонстрируя на ней две красные дорожки, а затем проводит пальцами по моему плечу, пачкая своей кровью. Я делаю глубокий вдох, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в лицо.
— Я нашёл Макса. Человек, с которым он должен был встретиться, его сдал, — говорит он на полтона ниже, и я вздрагиваю.
Резко становится не по себе, начинает слегка трясти, и в глазах появляются слёзы.
— Макс жив, Наташа, — тут же добавляет Асадов, заметив мою реакцию. — Малость потрепали, но будет ему уроком, что не стоит высовываться и рисковать. Завтра утром у него самолёт в Мюнхен. Если успеет порешать кое-какие вопросы, то вы, возможно, увидитесь.
Я сглатываю огромный ком в горле и закусываю нижнюю губу. Нужно поблагодарить Динара, но не могу произнести ни звука — в грудь будто всадили кол, а в рот насыпали иголок. В голове тревожно стучит лишь одна единственная мысль: скажи спасибо и уходи.
Однако сдвинуться с места я тоже не могу.
Динар пристально всматривается мне в лицо, и вдруг его маска холодности слетает, в глазах появляется боль. Он протягивает руку и нежно гладит меня по щеке."
"— Улетай, Наташа. Блядь, прошу тебя, улетай, пока не поздно. Моей выдержки не хватает. Я обещал себе не лезть в твою жизнь, но смотреть, как возле тебя крутятся мужики и пожирают глазами... Это выше моих сил. Это провоцирует на ответные действия.
