— А я всегда отвечал, что с детства о нём мечтал, потому что жил в спичечном коробке. Я скоро выставлю его на продажу, — говорит Динар с невозмутимым лицом.
— Что? — искренне недоумеваю я. — Зачем? Ты же его так любил...
— Да. Ты правильно заметила: любил. Буду присматривать жильё в Европе. В Питере я редко теперь бываю.
— Почему?
— Почему не бываю в Питере или почему буду покупать жильё в Европе?
— И то и другое.
— Так совпало, — Динар подходит ближе. Поднимает ладонь и гладит меня по щеке. — Сейчас Паша приедет, мне нужно будет с ним немного пообщаться.
Весь дом к вашим услугам. В твоей комнате, кстати, всё так и осталось лежать на своих местах. И даже кое-что из вещей.
— Я жила в ней от силы неделю. До поездки в Австрию. А всё остальное время потом проводила в твоей спальне...
Динар снова расплывается в улыбке и, покачивая головой, идёт к лестнице. Ну вот о чём он опять подумал?"
"Странные я испытываю чувства. Почему-то жаль, что Асадов решил продать дом, но с другой стороны, он никогда и ничего не делает просто так.
Значит, у него есть на то веские причины. Тимур тянет меня на улицу. Ему понравилась лужайка перед домом. Я быстро осматриваюсь по сторонам и замечаю, что в охране поубавилось людей. Дом действительно выглядит заброшенным и безжизненным, хотя с виду вроде ухоженный. Вольер пустует, бассейн накрыт чёрным тентом. Становится грустно. Я пережила здесь самые яркие моменты.
Тимур бегает по траве, я наблюдаю за ним и слышу, как во двор въезжает машина.
Чёрный внедорожник останавливается рядом с автомобилем Динара, и из него выходит Измайлов. Заметив нас, Павел направляется к нам медленной походкой. Он забавно щурится на солнце, прикрывая ладонью верхнюю часть лица. Подойдя, присаживается на корточки перед Тимуром и протягивает сыну руку:
— Привет. — Павел подмигивает.
Тимур замирает, разглядывая незнакомое лицо.
— Ну ты чего, брат? Не будешь здороваться? Или он не умеет, Наташ? — Измайлов поднимает на меня внимательный взгляд.
— Умеет, но стесняется.
Ты для него новый человек.
Впрочем, как и для меня. Динар с Пашей хорошо общается, ведёт какие-то дела, возможно даже бизнес, но больше ничего о его друге я не знаю.
— Такой щекастик. Хмурится точно, как и его отец. Да, месье Колбасье? — широко улыбается Паша, обнажая ряд белоснежных зубов.
— Кто? — Я всё же не сдерживаюсь и тоже улыбаюсь, наблюдая за безуспешными попытками Измайлова заинтересовать сына.
— Деловая колбаса, — поясняет он.
