— Можно было бы подкатить, но неужели они совсем не хотят побыть в роли добычи? Ну какой из меня охотник после публичной демонстрации ею своих прелестей и призывных улыбок? А губы… Их же опасно целовать. Укусишь в порыве страсти, и всё… У девушки паника, у тебя яд во рту и куча побочек. Надо как-нибудь погуглить, что они там в себя закачивают. На всякий пожарный."
"Я слегка поворачиваю голову и бросаю беглый взгляд на блондинку. Улыбаюсь. Но вовсе не девушке, а комментариям Паши.
— Ты бы ей ещё подмигнул, — ржёт Измайлов.
— Всё, ты смотри, разомлела цыпа. Грудь вперёд выставила. Лишь бы ресницы накладные не отпали — так машет ими, как будто взлететь собирается. Нет. Мир точно сошёл с ума. — Он тушит сигарету в пепельнице и печально вздыхает: — Я умру холостяком.
— Главное, что не девственником.
Паша снова смеётся и просит набрать Камышина. В чём-то, конечно, он прав: то, что само плывёт в руки, давно не интересно и не вызывает ничего, кроме желания игнорировать.
К дому Наташи я приезжаю спустя три часа. Степан уже на месте. Я поручил ему отвезти Серафиму в аэропорт. Успеваю к моменту, когда Наташа спускается проводить свою помощницу.
— Тимур спит, — тихо говорит она, скользнув по мне равнодушным взглядом.
Серафима находится в куда более приподнятом настроении. Улыбается, заметив меня.
— Динар, не стоило дёргать твоего человека по таким пустякам, я бы и на такси доехала. К чему эти сложности?
Я пропускаю мимо ушей реплику няни, сконцентрировав всё внимание на Наташе.
Маленькая, бледная, с разбитым лицом и перебинтованной рукой. Жалко её до безумия. Лучше бы я оказался вместо неё в той машине.
— Повязку меняла? — спрашиваю, опустив глаза на руку, за которую она держится.
— Да, врач был днём. Поменял. Всё хорошо.
Не знаю, как мы будем жить вместе, потому что держусь я из последних сил. Безумно к ней тянет, я очень хочу обнять. Но если сделаю это, то уже не остановлюсь… И страшно напирать.
Знаю, что сломать её сопротивление будет легко, но она сама должна понять, что хочет быть рядом.
— Степан ждёт у ворот. Хорошей дороги, Серафима.
Наташа и Серафима прощаются, а я иду на кухню. Снова хочется курить, но я твёрдо решил завязать. К тому же врачи давно наложили запрет. Слышу хлопок закрывшейся входной двери. Наташа появляется в дверном проёме через минуту.
— Всё, уехала, — грустно вздыхает она.
