В солнечном сплетении всё сжимается в комок, но вовсе не от неконтролируемого сексуального влечения, нет...
По идее алкоголь должен был сделать меня капельку безрассуднее и смелее, но, когда Илья задирает подол платья и сжимает ягодицы, я громко охаю и выставляю руки вперёд, упираясь ладонями в твёрдую грудь. Больше от неожиданности. Однако не останавливаю Илью, позволяя ему нескромные ласки. Главное, не думать. Не впускать в мысли другого. Не сравнивать. У меня не было секса долгое время. Илья знал об этом, поэтому и не торопил меня ни с какими решениями.
За это я ему благодарна. Но сейчас хотелось бы испытывать что-то посильнее этого чувства.
Я отвечаю на требовательные поцелуи, но острого желания внизу живота так и не появляется. Даже и намёка нет на предвкушение. Лишь приятное покалывание от настойчивых губ, которые проводят по ключице и спускаются вниз. Пытаюсь найти хоть какие-то зацепки, чтобы разжечь огонь внутри, но… всё тщетно. Влажные губы терзают мой рот, руки гладят живот и ведут вверх, сжимают грудь, а мне хочется расплакаться от пустоты внутри и попросить Илью остановиться.
Если бы не недавний поцелуй с Асадовым, я бы решила, что разучилась чувствовать.
— Какая же ты красивая, детка. Как куколка… — хрипло шепчет Илья. — Так люблю тебя...
Платье летит на пол, Ракитин поднимает меня на руки и несёт к кровати, снимает с себя футболку, стягивает джинсы, оставаясь в боксерах. Смотрит горящим взглядом сверху вниз, а меня не покидает ощущение неправильности ситуации. Может быть, я действительно разучилась чувствовать?
Илья нависает надо мной и вжимает телом в матрас, раздвигает ноги коленом, пытается приласкать рукой.
Я резко втягиваю в себя воздух, понимая, что от него даже пахнет иначе... И всё с ним иначе... Сильно зажмуриваю глаза и до боли прикусываю нижнюю губу.
— Наташа. — Илья отстраняется и заглядывает в лицо, когда я не откликаюсь на его ласки.
Долго смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает непонимание, когда он замечает слёзы на моих щеках.
— Я что-то делаю не так? — тихо спрашивает он.
Сердце бешено стучит и вот-вот пробьёт грудную клетку, но вовсе не от желания. По-прежнему не от него. Отвожу глаза. Причина не в Илье, а во мне. Господи, да я же себя в первую очередь предаю, заставляя испытывать возбуждение и внушая, что всё правильно. Но так — неправильно. Это настоящее предательство. Я так не могу.
Илья резко выдыхает, перекатывается на спину и лежит какое-то время молча. Шумно и часто дышит.
