Времени на душ и переодевание не было, поэтому Марьяна быстро стянула с себя футболку, нацепила топ с открытой спиной, так никем и не оцененный в прошлый раз, накинула на шею шелковый шарф, наскоро расчесала волосы, бросила критический взгляд в зеркало и выскочила в коридор.
Голова у нее совсем прошла, и настроение было неожиданно отличным. От хандры и тоски, не отпускавших ее почти два месяца, остались лишь какие-то слабые отголоски, не причиняющие боли, а лишь царапающие сознание. Неужели босс был прав, и путешествие действительно лечит? Если всего за четыре дня ей стало настолько легче, то, значит, за оставшиеся десять дней путешествия она сможет вовсе вылечить свою исстрадавшуюся душу? Эта мысль оказалась настолько приятной, что Марьяна счастливо рассмеялась, зачем-то крутанулась на одной ноге вокруг собственной оси, как будто снова стала школьницей, и почти вприпрыжку побежала на ужин.
В кают-компании бушевал скандал. Маргарита Репнина, красная от негодования, стояла у своего столика и самозабвенно орала на стоящего перед ней виноватого стюарда Диму.
На ее белоснежном хлопчатобумажном костюме расплывалось отвратительное винное пятно.
— Как вас, таких криворуких, допускают к работе с нормальными людьми! — даже не кричала, а визжала Маргарита, как скала нависая над худеньким Димой. — Ты мне костюм испортил, дорогой, между прочим. Да тебе несколько месяцев работать надо, чтобы на такой костюм заработать, нищеброд недоделанный!
Дима бледнел все больше и больше под градом ее оскорблений, но молчал, лишь все сильнее стискивая зубы.
Возражать пассажирам он не мог, но было видно, что сдерживается он с трудом.
— Уважаемая, — прогремел на всю кают-компанию голос Быковского, — вы, может быть, вспомните, что тут не базар, а вы не торговка с Привоза. Прекратите орать и дайте людям спокойно поужинать. Дмитрий облил вас не специально, его толкнул ваш же муж, сильно нетрезвый, к тому же парень перед вами извинился, что вам еще нужно?
— Да я теперь вся мокрая.
— Маргарита была явно рада перекинуться на новый объект, на который можно было бы выплеснуть свое дурное настроение, но Быковский был не лыком шит.
— Так сходите и переоденьтесь, а мы тут пока отдохнем в тишине, — припечатал он.
Маргарита набрала было воздуху в грудь, но обвела глазами собравшихся, не встретила ни в одном из них ни капли сочувствия и, фыркнув, пронеслась мимо Марьяны, задев ее плечом. Выскочила из кают-компании на палубу, прогремела каблуками.
