— Не буду обременять вас своим обществом, тем более что мне пора сменить Валентина у штурвала. Если вам нужна компания, то Галина Анатольевна уже встала. Мы даже успели провести небольшое экспресс-совещание.
Он ушел, оставив у Марьяны ощущение тягостного недоумения. Почему-то с самой первой встречи с Олегом Веденеевым Марьяна чувствовала его каждый раз, как видела этого человека. Что-то магическое было в нем. Что-то загадочное… Мужественность и решительность сопровождались каким-то детским, чуть обиженным выражением глаз, и в глубине души Марьяне было ужасно любопытно, кто именно его обидел.
«Сейчас ты в своих рассуждениях дойдешь до того, что тебе хочется его утешить», — сердито сказала она самой себе и решительно сбежала по лестнице на нижнюю палубу. Утро внезапно потеряло значительную часть своей прелести, и Марьяне срочно требовалось оказаться рядом с Галиной Анатольевной, лишь бы не оставаться наедине с собой и своими мыслями.
В коридоре нижней палубы было тихо и немного сумрачно. Ковролин заглушал шаги, и Марьяне казалось, что она крадется, хотя прятаться ей было совершенно не от кого.
В каюте номер шесть приоткрылась дверь, оттуда тенью выскользнул матрос Илья, широкоплечий, разбитной парень, убиравший каюты и драивший палубу большую часть дня. Его белая рубашка, обязательная к носке всей командой, была расстегнута и не заправлена в штаны. На Марьяну он посмотрел с неудовольствием и застыл рядом со входом в каюту, словно преграждая ей вход.
— Доброе утро, — пробормотала Марьяна, не понимая, что именно в ее поведении ему так не нравится.
Парень не ответил.
Впрочем, Марьяне не было до него никакого дела. Невозмутимо дойдя до нужной ей каюты номер семь, она постучала в дверь и тихо позвала:
— Галина Анатольевна, доброе утро, это я, Марьяна.
Дверь тут же отворилась, и Марьяна проскользнула внутрь каюты, где стоял тонкий, очень приятный аромат то ли свежих духов, то ли дорогого геля для душа.
— Ты чего такая встрепанная? — проницательно спросила ее пожилая дама, несмотря на ранний час уже полностью готовая к выходу.
Тонкие пальцы унизаны перстнями, гармонирующими с одеждой, задорный седой ежик выглядел безукоризненно, глаза подкрашены, губы еле заметно тронуты помадой. Удивительная женщина."
"— А? Что? — пробормотала Марьяна, остро ощутившая собственное несовершенство. — Нет, я не встрепанная. Просто сначала меня капитан смутил, а теперь Илья. Посмотрел на меня так сурово, словно я ему сто долларов задолжала.
