Однако Рите втемяшилось взять с собой еще и обеих девочек, а уж то, что девочки не отправятся в двухнедельное путешествие без Елены, было само собой разумеющимся. Для Риты. И разумеется, никто не смог ей возразить.
Так было всегда. С того самого момента, как Елена и Рита оказались на соседних койках в роддоме, все в Елениной жизни подчинялось несгибаемой Ритиной воле. Девчонок они родили с разницей в два часа. Рита свою назвала Олей, даже не спросив мнение мужа. Грише имя не нравилось, но спорить он не стал. Как всегда.
Елена, знавшая, как искренне ее муж Артем любил свою бабушку и как горевал из-за ее недавней смерти, решила сделать ему приятное и предложила назвать доченьку Антониной, Тоней.
Оля и Тоня росли вместе. Дома, в которых жили молодые семьи, располагались в двух кварталах друг от друга. Елена и Рита вместе гуляли с колясками и частенько подменяли друг дружку. Пока одна сидела с детьми, по очереди засовывая в открытые рты ложки с манной кашей, вторая бегала по делам. Как правило, первой оказывалась Елена, а второй Рита.
Это было справедливо, поскольку Рита начинала разворачивать собственное дело, а Елена была обычной декретной мамашей, не имевшей других интересов, кроме манной каши, памперсов и погремушек."
"Иногда ей казалось, что она воспитывает двойню. Девчонок было все труднее разлучить, поэтому неудивительно, что, когда они подросли, Рита включила свои связи и устроила их в одну группу детсада, а когда пришла пора идти в первый класс, Оля и Тоня оказались за одной партой.
Разумеется, первой. Другие варианты честолюбивой Ритой не рассматривались.
К этому моменту женская дружба давно переросла в дружбу семейную. Ковалевы и Репнины вместе отмечали не только день рождения дочерей, но и все остальные праздники, вместе ездили в отпуск, вместе ходили в театры и на выставки, вместе устраивали выезды в лес по грибы. Планировала и устраивала все это Рита. Всем остальным оставалось только подчиняться, потому что возражения не принимались и не рассматривались.
В какой-то момент Елена с изумлением обнаружила, что начала от этого уставать.
— Ты знаешь, у меня такое странное ощущение иногда возникает, — сказала она мужу, — словно я теряю самоидентификацию. У меня давно уже нет своих чувств, своих мыслей и своих эмоций. Вернее, они есть, но только на работе. Там я считаюсь хорошим специалистом, у которого не грех спросить совета. К моему мнению прислушиваются, меня уважают. Но вне работы я словно растворяюсь в Риткином эго.
