Массирую пальцами переносицу, смотрю на дисплей телефона. Не успеваю заметить, который час, как он гаснет.
- Разрядился, - устало бурчу.
Конечно, я ведь вчера только с самолета, а потом не до этого было. Закономерно, что аккумулятор сдох.
- Это знак, что пора домой, - убираю документы в ящик стола.
Слышу скрежет наверху. Такой противный, будто Пирамидоголовый из «Сайлент Хилла» тащит по полу свое огромное копье.
Кому в голову взбрело в такое время «перестановку мебели» делать? Что вообще можно таскать в боксерском зале? И зачем?
- Ко-оля! – наконец-то, догадываюсь.
- Ни хрена себе, стахановец, - удивленно поднимаю взгляд на потолок. И дергаюсь, прищуриваюсь, когда там что-то падает.
Сжалившись над работящим другом, поднимаюсь на второй этаж. Хватит с него на сегодня.
- Закругляйся, Мистер Пропер, - с трудом открывая зал, выдаю с порога. – Давай домой тебя подкину, - добавляю, сильнее налегая на тяжелую дверь. - Что-то с механизмом случилось, надо попросить ребят посмотреть. Но завтра. Все завтра, - бурчу себе под нос.
- Коля, твою за ногу! Ты где? Уснул под грушей?
Оглядываюсь в поисках друга.
- Ай, - доносится испуганный женский вскрик.
Нахожу источник звука – и…
На миг меня парализует. От макушки до пят."
"Наклонив голову, озадаченно смотрю на аккуратную попку в облегающих лосинах, которая торчит из небольшого окна под потолком. Под ней – неустойчивая башня из гимнастической скамейки, «козла» и парочки боксерских снарядов. Ровные ножки с трудом балансируют на ней, приподнявшись на носочки.
Отпускаю дверь, и она слишком резко захлопывается за спиной. Точно механизм сломался. Но я даже не оборачиваюсь. Взгляд прикован к упругому «сердечку», которое кажется мне смутно знакомым.
Вслед за очередным «ай», маленькие ступни соскальзывают с небольшой боксерской груши, которая служила верхней подставкой, - и вся конструкция разваливается, как карточный домик, только с жутким грохотом. А попка зависает в воздухе.
Инстинктивно реагирую, в два широких прыжка оказываясь рядом, и подставляю руки.
На ладони опускаются обе половинки «сердца». Машинально впиваюсь пальцами в напрягшиеся мышцы.
И на меня тут же снисходит озарение. На ощупь узнаю попу, но логика окончательно исчезает, помахав на прощание ручкой.
Какого хрена, блин? Какого хрена?
Вместо тысячи ругательств с губ слетает самое страшное и опасное:
- Лина?
Глава 17
Каролина
- Новенькая, чего сидишь тут, кукуешь? – хихикнув, Оксана облокачивается о стойку.
