С тех пор, как богатый внук купил ей квартиру в элитном районе, он сам ни разу здесь не появлялся. И от скуки моя восьмидесятилетняя соседка следит за всеми жильцами лучше самой дорогой системы видеонаблюдения. Жаль, сигнализация в нее не встроена, а так бы помогла мне перехватить беглянку.
- Доброе утро, - расплываюсь в неискренней, натянутой улыбке.
Старушка молчит, окидывает меня пренебрежительным взглядом и кривит лицо, испещренное морщинами. Я ей явно не нравлюсь, хотя мы общались от силы пару раз. Да и то мельком и ни о чем.
- Ась? – переспрашивает, будто не расслышала.
- Вы не видели девчонку, которая из моей квартиры вышла? - говорю все громче, постепенно переходя на крик. – В джинсах, тунике. Длинные черные волосы… - перечисляю приметы, как в полиции. – Ростом где-то вот такая… - показываю рукой. – Не знаете, куда она направилась?
- Ась? – повторяет тем же равнодушным тоном.
- Ладно, извините за беспокойство, - отмахиваюсь расстроенно. – Плохая идея, - разворачиваюсь к лестнице.
Заношу ногу над верхней ступенькой – и чуть не слетаю кубарем вниз, когда слышу голос за спиной.
- А она симпатишнее твоей предыдущей швабры, - негромко произносит старушка, стреляя хлесткой фразой и сражая меня наповал. Медленно поворачиваюсь. - Сбежала босиком. Ты ее снасильничал, что ли? – прищуривается, сканируя меня детектором лжи.
- Нет! Вы за кого вы меня принимаете? – хмуро выплевываю. - Мы просто… немного не поняли друг друга.
Смело выдерживаю зрительный контакт с Машей Ивановной.
Я не лгу. Не было никакого насилия. Сначала все происходило очень даже обоюдно. До того момента, как Каролина не поняла, что перепутала мужчин. А потом… я тоже ее не обижал. Искупал, накормить хотел, спать уложил.
И с чего ей было в такую рань пятками от меня сверкать?
Босиком…
Передергиваю плечами и пытаюсь подавить эмоции. От меня девушки раньше не бегали в ужасе. За мной – да. Наоборот – никогда. Хрень какая-то!
- Такси приехало в шесть часов двадцать две минуты, - вдруг рапортует соседка.
- В двадцать семь она уже села в машину. Выехали из двора, повернули налево, на светофоре – направо, а дальше - вверх по трассе.
С каждым ее словом я все шире открываю рот. И подпираю челюсть рукой, чтобы не уронить прямо на бетонное покрытие.
Не знаю, что удивляет меня больше: осведомленность бабки и ее феноменальная память или маршрут Каролины, который в точности совпадает с моим.
- Что же, нам по пути, - киваю Маше Ивановне. – Спасибо.
