Такое сложно терпеть, тем более на старте отношений…
- Уходи уже, благодетель, я…
Забываю, что еще хотела сказать, потому что мимо меня вдруг пролетает декоративная подушечка с дивана. С открытым ртом наблюдаю, как она лавирует в воздухе и бьет Колю по лбу. Злой и оскорбленный, он выходит на крыльцо.
- Николай, вам же все сказали, идите к черту, иначе вызову охрану, - вежливо произносит Ева. Всегда сдержанная и интеллигентная, сейчас она пылает от гнева.
Шокировано смотрю на нее и замечаю в ее руках небольшой горшочек с фиалками, ее любимыми комнатными цветами.
Сестра вдруг замахивается, а я чудом успеваю перехватить его. Аккуратно ставлю на место, рядом с зелеными собратьями.
- Ева, ты чего? – ошеломленно шепчу, когда Коля скрывается из вида. – Ты же серьезная женщина, мать двоих детей, бизнес-леди, а сама… Горшками кидаешься!
- Что «Ева»? – возмущенно всплеснув руками, скрещивает их перед собой. - Ты так задорно в него швырялась, что я захотела тоже попробовать. Тимуру не говори, - добавляет чуть слышно.
- А ты… не рассказывай ему о моей беременности… Пока что… Я хочу сама, - умоляюще тяну.
Сестра, помедлив, все-таки кивает. Делает вдох, но наш разговор прерывает женский, до боли родной и любимый голос. Правда, сейчас он отдает нотками строгости и недоумения:
- О какой беременности? Поэтому вы меня вызвали? – вслед за словами раздается цокот каблуков. – Надеюсь, мой внук не от того невоспитанного хама, с которым я столкнулась у ворот?
- Ой, мамуля!
* * *
Поздний вечер. Мы в гостиной.
Ужинаем женской половиной семьи, а мужская – все еще где-то пропадает. Единственный представитель сильного пола – Владик, сын Евы – сидит довольно за столом, болтает ножками и уплетает за обе щеки запеканку. Сестра поглядывает на него, а попутно кормит с ложечки дочку – маленькую Богдану. Семейная идиллия. Может, и у меня будет такая же когда-нибудь?
- Доченька, ни о чем не переживай, мы поддержим, поможем. Нашла, чего бояться! Маленького комочка весом в три килограмма, - по-доброму смеется мама, успокаивая меня.
Почти как в детстве, только теперь проблемы другие…
- Может, и больше. Богатырь родится, - улыбаюсь сквозь слезы. - У нас папа знаешь, какой огромный!
Невольно представляю Царева в роли чересчур заботливого папы-паникера с синдромом гиперопеки. Мы будем нервничать и учиться быть родителями вместе. Без него я не справлюсь.
От мыслей и образов опять глаза на мокром месте.
Я потеряла счет времени, пока плакала на груди у мамы.
