- Кто? – удивленно повышает он голос. Хмурится недовольно. - Какой еще жених?
Цокнув и запустив пятерню в волосы, я обреченно вздыхаю.
Наша песня хороша – запускай пластинку по-новому. Ничего, неприятность эту мы переживем. Как-нибудь...
Главное, чтобы Тимур не задавал неудобных вопросов, например…
- Почему она ничего о тебе не говорила? Как и где вы познакомились?
Мелкая, надеюсь, тебе там сестрой весело. Потому у меня тут писец какая любознательная мужская тусовка. Выездное совещание членов клуба почемучек.
Угораздило же промахнуться адресом.
Глава 42
Каролина
- Вы… Роман? – растерянно уточняет Ева. В ответ – молчание и сдавленный кашель. – Ж-жених? – добавляет, а я фыркаю себе под нос и сжимаю в руке кружку. Благо, чай остыл, иначе я бы обожглась и не заметила в панике.
- Жених, да, - проигнорировав первый вопрос, нахально бросает осипший голос. – Пожалуйста, позовите Карочку, нам срочно нужно поговорить.
От гадкого прозвища «Кар-рочка» желудок скручивает неприятным спазмом, а к горлу настойчиво толкается боевой комок, готовый спровоцировать тошноту в любую секунду.
Крошка-варвар зол, недоволен и крайне опасен. Впрочем, я разделяю его чувства."
"На цыпочках крадусь к дверному проему, не выпуская чашку. Свободной рукой на всякий случай хватаю телефон и машинально ищу контакт Ромы. Набрать не успеваю, обезоруженная следующими словами сестры:
- Стоп, а… - повышает голос она. – О каком ребенке речь?
Повисает немая пауза. В гробовой тишине я даже не слышу стук собственного сердца, потому что оно замерло от страха.
Притихает и мой «варваренок», внезапно погасив тошноту. Видимо, малыш тоже не ожидал такой наглости от чужого дядьки.
Надеюсь, этот козел не посмеет…
- Разве Карочка вам не сказала? Она беременна, - звучит твердо, четко и победно. – От меня! – хлесткая лживая фраза становится детонатором.
- Коля, ты не охренел? – позабыв о правилах приличия, грубо выкрикиваю я и шагаю к входным дверям.
- Кар-р-рочка, - радостно тянет бывший жених, увидев меня. – Любимая!
Гордо протягивает мне букет из пяти роз.
Я отрицательно качаю головой, и он отдает его Еве, которая терпеть не может срезанные цветы, потому что они ""мертвые"". Виновато смотрю на сестру, а боковым зрением слежу, как Коля разводит руки для объятий, искажает помятое лицо в жалком подобии улыбки и надвигается на меня. Шумно вбирает воздух сломанным носом, залепленным пластырем. Морщится от боли при каждом вдохе, который дается ему с трудом.
Вот как… Все-таки нарвался.
