Господи, Олег, что я наделала! Ведь Мастиф убьет тебя, когда узнает! Дура… – простонала она вдруг, осознав, во что втянула Олега."
"– Да мне без разницы, я не могу видеть, во что он превращает тебя! Малыш – это цветочки, дальше только хуже будет, поверь. До тебя у Мастифа была Янка, красивая, но без мозгов. Все прикалывалась: мол, за удовольствие еще и бабки одуренные имею. Но и ее имели по полной все, кому хотелось, – и Строгач со своим Хохлом, и Азамат со своими горцами, и Мамед, да все, короче. И села девка на герыч от такого кайфа, стала уже без приказа под любого, лишь бы дозу получить.
Ну, Мастиф терпеть не стал, отдал ее розановским, а тем – только подай! Потом в лес вывезли, а мороз под тридцатку, она под кайфом и не поняла, наверное. Это я тебе к тому, что будь умнее, не дай сломать себя, сама лучше всех подминай. – Олег закурил, придерживая Марину одной рукой и давая затянуться сигаретой. – Ты сильная, Коваль, я знаю, ты сможешь. Начни с Розана, у него большая бригада, это реальная сила.
А подомнешь его – все, считай, ты королева. Розан верный пес, а на Мастифа у него зуб, за деньги какие-то. Я не хочу, чтобы ты пропала, нельзя тебе, ты такая молодая еще, родная моя, солнце мое, – голос Олега дрогнул. – С тобой только и понял, что есть женщины, для которых в кайф, чтобы с ними мужик отдыхал. Может, когда обидел чем, так прости, это не со зла, по глупости. Любил тебя, как умел, пусть недолго, пусть мало совсем, но это все, что было у меня светлого, милая ты моя.
Она заплакала, прекрасно понимая, что он прощается, решив исчезнуть из ее жизни.
Марине стало страшно – как остаться одной, без его советов, без поддержки, одной в этой банке с пауками, которые в любой момент могут накинуться и сожрать? И еще одно угнетало – то, что за весь этот год ни разу Олег не услышал от нее слов любви, хотя сам говорил их неоднократно, признаваясь в своих чувствах даже на японском…
– Прости, что я никогда не говорила о любви, Олег, но врать не могу, а прикидываться противно. Мне было очень хорошо с тобой.
И хватит слов, мы не за этим выставили на улицу Бульдога. Иди ко мне.
Они любили друг друга, понимая, что это в последний раз, больше никогда уже их губы и тела не встретятся. Никогда…
Окна вдруг озарились ярким светом. Даже не глядя, Коваль поняла, что это горит подожженная машина. Нашли!
– Уходи отсюда! – приказала она, одеваясь. – Они приехали за мной. Уходи, Олег, иначе погибнешь!
– Не пори ерунды! Я не оставлю тебя! – заорал он.
