Я выбрала второе и расплатилась за это своим телом – меня, проще говоря, пустили по кругу. Понимаете?
В глазах следователя мелькнул ужас:
– Вас?!
– А что, есть ограничения? – усмехнулась Коваль, впервые заговорившая об этом с посторонним.
– Неожиданной поворот в любовной истории… – пробормотал он.
– Да, было. Меня насиловали всю ночь, даже больше, а потом выбросили из машины к воротам моего дома. Егор опять кинулся спасать меня. А вы представляете, что такое женщина после подобной процедуры? А если так, как со мной произошло? Я попыталась покончить с собой, вены вскрыть.
Но Егор успел, опять был рядом, терпел мои истерики, ночные кошмары, слезы, страх в глазах, то, как я вздрагивала, когда он прикасался ко мне. Он все выдержал. И меня сумел убедить в том, что это не самое страшное, ни разу не напомнил об этом. Я так благодарна ему… Но и это не все еще – меня похитили те же наркоторговцы, попытались посадить на героин, чтобы посговорчивее была. Они держали меня больше месяца, шантажируя Егора и требуя передачи в их собственность моих клубов.
Но Егор сумел вырвать меня, не скажу, как, но сумел. И сумел вылечить, никак сдаваться не хотел, потому что жить не мог без меня. Я только ради него боролась, цеплялась за эту чертову жизнь, мне незачем больше, у меня нет никого ближе и дороже мужа. Я понимаю, это похоже на сказку, но так и было. А теперь кто-то пытается оторвать его от меня с кровью, обвиняя меня в попытке убить его. Вот и все, Михаил Андреевич.
Марина замолчала, закурив новую сигарету.
Следователь изучал лежащий перед ним пустой бланк допроса."
"– Вы хотите увидеть мужа, Марина Викторовна? – спросил он тихо, по-прежнему глядя в бумаги на столе.
– Я отдам за это все.
– Подождите пять минут, хорошо? Правда, это всего на несколько минут и при мне, к сожалению, но ведь лучше, чем ничего?
Как он мог спрашивать? Она готова была встретиться с Егором перед отрядом ОМОНа, а не то, что при этом душевном парне!
Следователь позвонил куда-то и распорядился провести к нему в кабинет Егора, ждущего в машине.
– Не смотрите так на меня, Марина Викторовна. Я отлично знаю вашего мужа, он друг моего отца. Он приехал ко мне сразу, как только узнал, что вести ваше дело буду я. Рассказал мне все то же, что и вы, умолчав только о том, что вас… Но об этом и не мог он мне сказать, я понимаю – это касается вас лично, только вы вправе говорить об этом. Постараюсь помочь, чем смогу, ведь сам вижу, как торчат из этого дела всякие огрехи.
