Весь день орала на подчиненных, под конец все просто пятый угол искали, включая Розана и телохранителей.
Нужно было срочно что-то сделать с этим, иначе завтра она рехнется или убьет кого-нибудь. Она снова позвонила Карлосу, и он, разумеется, не отказался помочь…
Озабоченная своими проблемами разного свойства, Марина и забыла, что в воскресенье – выборы. Розан напомнил, предложил даже свозить, но Коваль его обсмеяла:
– С каких пор наш «профсоюз» стал так политически активен?
Розан оскорбился в лучших чувствах:
– Нам жить под ними! Если ты, конечно, это еще помнишь!
– Я тебя умоляю! Запомни, дорогой, я не живу ни под кем! И не буду.
Нужно уметь существовать параллельно, не пересекаясь интересами. Приходи вечером ко мне, посмотрим политическое шоу, запьем его коньяком, – пригласила Марина, и Серега согласился:
– Ладно, приду. А до этого я тебе еще нужен?
– Нет, отдыхай. Я хочу дома кое-что разобрать.
Полдня Коваль возилась в гардеробной, развешивая свои тряпки, прикасаться к которым не позволяла никому, и заодно перебрав весь запас белья и туфель.
А уж этого добра у нее было…
Ближе к вечеру, велев приготовить ужин, она облачилась в черную майку и черные джинсы, собрала волосы в хвост и села ждать Розана. Тот явился около десяти с бутылкой «Хеннесси» и огромной упаковкой свежей марокканской клубники.
– На сладенькое потянуло? – поддела Марина, забирая у него из рук пакет.
– Не поверишь – обожрался сегодня пирожными до тошноты. Сына в кондитерскую водил, – вздохнув, сообщил Розан.
Сыну Розана было пять лет, с его матерью Серега не жил и почти не общался.
Только деньгами помогал да, как сегодня, водил иногда пацаненка гулять. При их образе жизни дети – самая страшная вещь, которая в любой момент может превратиться в инструмент давления на тебя же. Почти все Маринины бойцы не были женаты, зато их «субботники» в саунах гремели на весь город, и все труднее становилось находить фирмы досуга, согласные отправлять к ним своих девочек…
Отужинав, они с Серегой уселись у огня в каминной, включили телевизор и стали ждать предварительных итогов, потягивая коньяк и болтая о жизни.
– Переживаешь? – поинтересовался он.
– Мне-то что? Пусть его лахудра переживает.
– Вредная ты баба, Коваль! – вздохнул Розан.
– Я не баба.
– Прости, забыл. Но все равно, ты б хоть позвонила ему, что ли…
– Слушай, это не входит в твои обязанности – учить меня, как жить, что делать, – разозлилась Марина. – Ты вообще очень много позволяешь себе в последнее время.
